– Но если это ещё раз повторится, то мы вынуждены будем исключить вашу дочь из школы.
Папа попрощался с Анной Генриховной и Савелием Фёдоровичем, взял меня за руку, и мы молча вышли из школы. Я продолжала улыбаться, но предательские слёзы лились из моих глаз. Папа остановился, посмотрел на меня, потом крепко-крепко обнял меня и сказал:
– Понимаешь, Тыковка, не всегда нужно говорить то, что думаешь. Иногда нужно сдержаться. И подвиг пионеров-героев именно в том, что они держали язык за зубами. Им было очень больно, когда их пытали, но они молчали. Ты очень хорошая девочка, ты – моя радость, моё счастье, но я очень тебя прошу: начинай взрослеть.
– Я обещаю тебе, папочка, что прямо с сегодняшнего дня начну взрослеть. Прости меня, папочка! – И рыдания вырвались из моего горла. Папа взял меня на руки и нёс до самого дома. Прямо в свадебном костюме.
Бабушка встретила папу суровым взглядом:
– Если бы вы послушались меня и не отправили бы сегодня Машу в школу, ничего не случилось бы.
Папа поцеловал бабушку и меня, и они с Айзой поехали в ЗАГС. А вечером была свадьба.
Часть вторая
Глава первая
Подслушанный разговор
Пластинок у нас было много. С каждой зарплаты папа шёл в музыкальный магазин и покупал пластинку или две– когда получал премию. Сегодня свадьба, и папа поставил пластинку, на которой пел Муслим Магомаев. Я слушала песню и представляла себе Магомаева, который молча идёт по просёлочной дороге. И я, закрыв глаза, слушая песню, представляла, что шикарно одетый певец молча идёт по пустой дороге и не поёт. А навстречу ему идёт женщина. Это Тишина. Она посмотрела на молчаливого Магомаева и развела руками. И тут грянули гармошки. Вернее, не гармошки, а баян дяди Коли.
По поводу приглашения дяди Коли у папы с бабушкой возник спор. Бабушка говорила, что на приличное мероприятие, а она именно так называла папину свадьбу, слесаря-алкоголика можно и не звать. Папа же говорил, что у него один-единственный друг и он не мыслит торжества, а именно так папа называл свадьбу, без своего друга.
В спор вмешалась Лиза:
– Я вообще не понимаю, из-за чего сыр-бор. Если Боря считает, что нужно позвать Николая, мы его позовём. Это не вам решать, Варвара Степановна. Это наша свадьба, и мы сами решим, кого звать, а кого – нет.
– Это вы на меня намекаете, милочка? – грозно спросила бабушка.
– Да что вы, Варвара Степановна! Как же без вас-то? – ехидно отвечала бабушке Лиза.
– Николай просто сорвёт вам мероприятие! Он напьётся, и вам же будет совестно перед гостями. Но если хотите опозориться – приглашайте!
– Вот спасибо вам! Боря, прекрати немедленно этот спор, – Лизе пререкания с бабушкой порядком надоели.
– Сейчас она вам скажет, Борис Семёнович: «Если ты, конечно, не тряпка!» – язвила бабушка.
Папа предпочитал не вмешиваться в дискуссию, но ему тоже был неприятен этот обмен любезностями, и, встав со стула, он сказал.
– Простите, Варвара Степановна, но Николай будет на нашей свадьбе. К тому же он отлично играет на баяне.
– Ну конечно, это решает дело. Пластинки вам не годятся, Борис Семёнович.
Папа поднял Лизу, и они ушли в свою комнату.
– Вот, Машенька, а у твоей мамочки не было ни баяниста, ни белого платья.
Про маму она в последнее время говорила довольно часто. Папа понимал бабушку, а Лизе это порядком надоело. Я слышала, как Лиза попросила папу снять мамин портрет и перевесить его в бабушкину комнату. Папа посмотрел внимательно на Лизу, помолчал и сказал, что Люся была, есть и будет в жизни нашей семьи. Висит портрет или не висит – это ничего не меняет. Люси больше нет, но Люся была и всегда будет Машенькиной мамой, то есть моей.
Я была благодарна папе за эти слова и тут же рассказала всё бабушке, не подумав о последствиях. Мне так хотелось, чтобы бабушка полюбила папу, что я совсем не подумала о том, что она может возненавидеть Лизу. Так и случилось. Бабушка выслушала мою радостную речь и сказала:
– Мария Борисовна Берман! Я вас просила не подслушивать то, о чём говорят взрослые. Это недостойно порядочного человека. Но спасибо вам за то, что рассказали мне о готовящемся преступлении. Я приму надлежащие меры.
Какие меры предприняла бабушка, я поняла чуть позже…
Глава вторая
Бабушкина месть
Пластинка продолжала петь голосом Муслима Магомаева.
Бабушка вынашивала какой-то план. Но, кроме меня, этого никто не замечал. Как-то раз, придя из школы, я услышала странный разговор бабушки по телефону. Она говорила с какой-то Агапьей.