– Да, я всё поняла. Волосы и деньги. Двадцать пять рублей. Приду, Агапья.
– Бабушка, а с кем это ты говорила?
– С подругой, душа моя. Пойдём-ка мы с тобой погуляем. Я зайду к подруге, а ты посидишь на лавочке.
Мы пошли гулять, но перед выходом бабушка подошла к зеркалу, взяла расчёску и сняла с неё несколько волосков. Потом она влезла в чемодан, который стоял под кроватью, вытащила оттуда чулок, в котором были спрятаны деньги «на похороны». Отсчитав двадцать пять рублей, бабушка положила их в конверт. Остальное тщательно упаковала и засунула чемодан обратно под кровать.
Мы вышли из дома, прошли через сквер, сели в автобус и проехали остановки три. Бабушка нашла дом и посадила меня на скамейку возле подъезда.
– Сиди здесь. Я скоро, – приказала мне бабушка. Я покорно села на скамейку и стала ждать.
Бабушки не было где-то полчаса. Выйдя, она поцеловала меня в голову и произнесла странные слова:
– Ну вот, Машенька, скоро всё будет хорошо.
По дороге мы зашли в магазин, и бабушка купила два килограмма соли. Придя домой, она посмотрела на календарь с отрывными листочками, висевший на стене в кухне.
– Завтра полнолуние, – прошептала бабуля и села за швейную машинку.
– Что ты шьёшь, бабушка? – спросила я её.
– Мешочек для обуви тебе в школу, – соврала бабушка. Потому что мешочек был явно не для обуви: обувь туда ни за что не поместилась бы, даже детская. Я села рядом с бабушкой, но бабушка попросила меня идти и учить наизусть стихотворение, заданное Анной Генриховной к завтрашнему дню.
Я взяла учебник, села за стол, но бабушка почему-то притягивала мой взгляд. Потом она пошла на кухню и вернулась с наполненным чем-то мешочком, завязанным резинкой от волос, чтобы содержимое не высыпалось или не вывалилось из него. Что это была соль, я поняла, когда пошла на кухню пить чай: она была рассыпана на столе. Аккуратная бабушка забыла её убрать. Видимо, волновалась.
– Бабушка, а зачем ты соль в мешочек насыпала?
– Это от тараканов, душа моя.
– А разве у нас есть тараканы?
– У соседей уже появились. Чтобы к нам не забрели, нужна соль.
Объяснение было довольно неубедительным: я уже поняла, что это не был мешочек для обуви. Тогда зачем бабушке понадобилось мне врать?
Ночью, когда все легли спать, я услышала скрип двери. Потихоньку я вышла из своей комнаты и увидела бабушку с тем же мешочком.
«Нашла время травить тараканов», – подумала я и прислушалась. Бабушка была увлечена своим делом и не замечала моего присутствия. Она положила мешочек на подоконник, развернула какую-то бумажку и стала тихо читать: «Не стать ангелу чёртом, не ползать орлу, не летать змее, не быть Борису с Елизаветой. Просыпаю я соль, воздвигаю стену. Быть по-моему!»
Я всё сразу поняла: и про Агапью, и про мешочек, и про бабушку…
Глава третья
Как я спасла семью
Молодая была на самом деле красива. В белом платье, без фаты, с чуть подкрашенными глазами, Лиза выглядела очень счастливой. Все сели за стол. Из детей были только мы с Сашкой Макаровым. Когда обсуждался список гостей, я предложила свою единственную кандидатуру в письменном виде. На записке было написано карандашом: «Дорогой папа. Я предлагаю кандидатуру Сашки Макарова в качестве гостя. Он много не ест и совсем не пьёт».
Папа зачитал моё предложение и спросил:
– Кто за то, чтобы друг Маши, пионер Александр Макаров, присутствовал на нашей свадьбе?
Бабушка, папа и я подняли руки. Лиза сидела как вкопанная.
– Я против, – произнесла она. – Ваш пионер чуть меня в тюрьму не посадил.
– Это была ошибка, тётя Лиза. И Сашка извинился.
– Справедливо, – сказала бабушка. – Раз человек извинился, ему должно быть прощено прегрешение.
– Справедливо, – подтвердил папа. – И потом, трое против одного. Не единогласно, но принято. Передай приглашение своему другу Александру Макарову.