Апокалипсис никогда. Почему экологический алармизм вредит всем нам: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

"Когда я выросла, все уже не кажется таким черно-белым, как в детстве", - говорит она. "Когда я узнала, что это не оказывает того влияния на борьбу с изменением климата, о котором я думала, я решила, что оно того не стоит. Если ты не помогаешь планете, то расчет определенно меняется. Кроме того, теперь я более четко вижу разделение между людьми и животными. Убить курицу - это не то же самое, что убить человека. В этом есть важное различие".

Фоер признает это. И даже в фундаментальном вопросе о том, этично или неэтично есть животных, Фоер признает, что нет единого морального ответа, который был бы верен для всех нас, заключая: "Если бы было нездорово перестать есть животных, это могло бы быть причиной не быть вегетарианцем. ... . . Конечно, есть обстоятельства, при которых я мог бы есть мясо - есть даже обстоятельства, при которых я бы съел собаку, - но это обстоятельства, с которыми я вряд ли столкнусь ".

Таким образом, мы остаемся просто наедине с личными предпочтениями. И во всем мире большинство людей предпочитают есть мясо.

Даже большинство вегетарианцев, как выяснилось, на самом деле не являются вегетарианцами. Большинство вегетарианцев в западных странах говорят исследователям, что иногда едят рыбу, курицу и даже красное мясо.

Даже после того, как Фоер и его жена дали обет вегетарианства в ту же неделю, когда обручились, "мы иногда ели гамбургеры, куриный суп, копченый лосось и стейки из тунца. Но только время от времени. Только тогда, когда нам этого хотелось ".

Фоер проявляет себя с лучшей стороны, когда занимает более эмпатичную позицию. "Вопрос об употреблении животных в пищу, - пишет он, - в конечном итоге обусловлен нашими интуитивными представлениями о том, что значит достичь идеала, который мы назвали, возможно, неправильно, "быть человеком"."

Так же, как и PETA. "Как показала нам доктор Грандин, - сказала основатель PETA Ингрид Ньюкирк, - дать немного комфорта и облегчения животным, которые всю жизнь будут находиться в этих клетках, стоит того, чтобы бороться за них, даже если некоторые из нас требуют, чтобы эти клетки были опустошены ".

В конце концов, Фоер хочет, чтобы его читали как человека, рассказывающего свою историю, а не как морализатора. "Мое решение не есть животных необходимо мне, но оно также ограничено" и является личным", - говорит Фоер. "Это обязательство, принятое в контексте моей жизни, а не чьей-то еще".

Глава 8. Спасение природы – это бомба

1. Конец ядерной энергии

11 марта 2011 года цунами, вызванное сильным землетрясением, обрушилось на атомную станцию "Фукусима-1" на восточном побережье Японии. Волна высотой в сорок девять футов отключила электричество и затопила резервные дизельные генераторы. Без электричества насосы станции не могли поддерживать постоянный поток охлаждающей воды над горячим урановым топливом в трех активных зонах реакторов. В течение нескольких часов урановые топливные стержни перегрелись и расплавились, спровоцировав самую страшную ядерную аварию со времен Чернобыльской катастрофы 1986 года на Украине.

Однако атомная энергетика переживала спад задолго до аварии на Фукусиме: в США не было начато строительство ни одного нового ядерного реактора со времен аварии на Три-Майл-Айленд в 1979 году, а американский атомный флот уже тогда старел, и замены ему не предвиделось.

Тем не менее, Фукусима ускорила падение атомной энергетики, затормозив планы по строительству новых станций, замедлив строительство уже одобренных станций и побудив Германию, Тайвань и Южную Корею полностью отказаться от использования атомной энергии. А Фукусима еще больше настроила общественное мнение против атомной энергетики.

По мнению экспертов, каждая попытка сделать атомные станции более безопасными приводит к их удорожанию, и для того, чтобы сделать их рентабельными, требуются большие субсидии со стороны правительств. Такие высокие субсидии в сочетании с финансовыми затратами на аварии, подобные Фукусиме, которые, по оценкам одного из частных японских аналитических центров, составляют от 35 до 81 триллиона иен (от 315 до 728 миллиардов долларов), делают атомную энергетику одним из самых дорогих способов производства электроэнергии.

Между тем, от Финляндии и Франции до Великобритании и США атомные станции отстают от графика и значительно превышают бюджет. Два новых прозрачных реактора "ню " на британской АЭС "Хинкли Пойнт С" должны были обойтись в 26 миллиардов долларов, но теперь их стоимость составит 29 миллиардов долларов. Расширение атомной станции вблизи города Огаста, штат Джорджия, которое должно было занять четыре года и стоить 14 миллиардов долларов за два новых реактора, теперь займет десять лет и обойдется в 27,5 миллиарда долларов. По мнению многих экспертов, все это делает атомную энергетику слишком медленной и дорогой для решения проблемы изменения климата.

Ядерная энергетика имеет то, что специалисты по энергетике называют "отрицательной кривой обучения", то есть мы становимся тем хуже в строительстве, чем больше мы этим занимаемся. Большинство технологий имеют положительную кривую обучения. Возьмем, к примеру, солнечные батареи и ветряные турбины. С 2011 года их стоимость снизилась на 75 % и 25 % соответственно. Чем больше мы их производим, тем лучше у нас получается и тем дешевле они становятся. В отличие от этого, среднее время строительства ядерных реакторов в США и Франции, которое ведется или завершено с 2000 года, составляет двенадцать лет - вдвое больше, чем до аварии на АЭС "Три-Майл-Айленд" в 1979 году.

Сегодня развитые страны мира отказываются от ядерной энергетики. Германия почти полностью отказалась от него. Франция сократила долю ядерного топлива в своей электроэнергии с 80 до 71 процента и намерена снизить ее до 50 процентов. В Соединенных Штатах к 2030 году доля атомной энергии может сократиться с 20 до 10 процентов. Бельгия, Испания, Южная Корея и Тайвань постепенно закрывают свои атомные станции. Хотя атомная промышленность пропагандирует новые небольшие реакторы, для замены четырех больших реакторов на одной станции, которую строит Корея для Объединенных Арабских Эмиратов, на передовой американский проект потребуется около ста малых реакторов или восемь электростанций по двенадцать малых реакторов в каждой.

Будущие поколения вполне могут оглянуться на 1996 год, когда атомная энергетика вырабатывала 18 процентов мирового электричества, как на пик развития технологии. В 2018 году этот показатель составлял всего 10 процентов. Через несколько лет этот показатель может составить 5 %.

Прежде чем кто-либо осознает это, ядерная энергия может стать лишь далеким воспоминанием или коллективным дурным сном о том времени, когда человечество пыталось искупить свою вину изобретением атомного оружия, хотя следовало бы полностью отказаться от этой технологии.

По крайней мере, так гласит история. Хотя все вышесказанное технически точно, я тщательно исключил ключевые факты, чтобы не вводить в заблуждение так же, как это делали антиядерные кампании на протяжении пятидесяти лет.

2. "Это может быть очень неприятно".

"Я никогда не сомневался, что буду заниматься наукой", - сказал мне Джерри Томас. В то время, в конце июля 2018 года, мы сидели на заднем дворе дома моей сестры в Бруклине, штат Массачусетс, районе большого Бостона.

Джери - сокращенно Джеральдина - эксперт по вопросам радиации и здоровья в целом и ядерных аварий в Фукусиме и Чернобыле в частности. Она является профессором молекулярной патологии в Имперском колледже Лондона и основала Чернобыльский банк тканей.

"Мои родители познакомились в больнице", - говорит она. "Мама занималась гистологией, изучением тканей, а папа - гематологией, изучением крови, или все было наоборот?" Она рассмеялась. "Не могу вспомнить".

Я познакомился с Джерри после того, как несколько раз звонил ей с вопросами о ядерных авариях для написания статей и выступлений. Мы были в Бостоне в одно и то же время, и я спросил, могу ли я взять у нее интервью о ее работе и жизни.

Джерри пережила раннюю трагедию, когда ей было одиннадцать лет. После занятий по плаванию моя одноклассница обратилась ко мне в раздевалке и сказала: "У твоей мамы лейкемия, и она скоро умрет". Я ответила: "Нет, нет, это не рак, это вторичная анемия". Она сказала "Да, это так!" и убежала".

Несколько месяцев спустя, во время четырехчасовой поездки в летний лагерь в Северном Уэльсе, отец Джерри сообщил ужасную новость: ее мать действительно больна лейкемией и скоро умрет.

"Я проплакала целый час, а потом он меня высадил", - говорит она. "Теперь я думаю, что это было потому, что он не хотел иметь дело с плачущим ребенком".

В сентябре того года, после того как Джерри вернулась в школу, она думала, что ее матери становится лучше. На самом деле она была близка к концу.