Календарные обычаи и обряды народов Юго-Восточной Азии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Такие представления вели к тому, что нередко за Христа принимали любого из филиппинцев, что и порождает подчас дикие, фанатические эксцессы. В ряде мест во время Пасхи и в средневековье устраивались шествия бичующих себя грешников. Иногда толпа повторяла путь Христа на Голгофу: участники процессии многие километры несли тяжелый крест, причем терновые венцы впивались им в голову, а специально нанятые люди наносили им удары бичами, в которые были вставлены осколки стекла. Бывает и хуже. Находятся добровольцы, желающие испытать муки Иисуса Христа. Правда, такую готовность терпеть физическую боль в какой-то степени можно объяснить тем, что тагалы плохо усваивали идею постоянного воздержания от греха — аскетизм явно не их идеал. Поэтому некоторые предпочитали «расплатиться» с богом тяжкими страданиями однократно, но зато получить право на невмешательство в их личную жизнь в течение всего следующего года.

Подобное описание мы видим и в книге Е. Сумленовой: «В дни святой недели некоторые фанатики добровольно принимают на себя крестные муки Христа. Газета „Буллетин тудей“ писала: „Джуанито Пирино — обыкновенный человек, но в дни великого поста его называют Христом. В тихой сельской местности Санта Лючия, недалеко от Манилы, он совершает свой „подвиг“ вот уже в течение восьми лет. Хрупкий, небольшого роста, он на своих плечах несет трехметровый деревянный крест, к которому его затем прибивают гвоздями… Две недели потом Пирино залечивает раны…“» [Сумленова, 1985, с. 130].

Во время пасхальных шествий используются маски. Традиции представлений в масках уходят в глубь веков, их дохристианское происхождение, а также сущность не вызывают никакого сомнения. Маски у многих народов Филиппин — давняя традиция, которая, конечно, к настоящему времени претерпела существенную трансформацию. В частности, многие маски, как это видно из приведенного выше описания пасхального представления, изображают персонажей Библии.

У. Макош довольно подробно описал, как готовятся и используются маски у игоротов — горного народа Северного Лусона [Макош, 1983, с. 109–110]. Надо полагать, что описанное У. Макошем искусство масок игоротов близко к такому искусству у тагалов в прошлом. В современных условиях сохранились рудименты этой традиции. «Маски, по-видимому, родились в те далекие времена, когда верили в антинг-антинг — культовый оберег против зла, талисман, который… игороты и сейчас еще вешают на домах, впрочем как и многие народы соседних островов» [Макош, 1983, с. 110].

Своеобразный праздник отмечался в мае — он назывался Месяцем девы Марии. Во время этого праздника по реке плыли баржи с «Мариями», сидевшими на тронах. По улицам двигались процессии: дети со свечами в руках, за ними — три самые красивые девушки с коронами на голове — три Марии. Существовала примета, что встреча с «Мариями» сулит удачу.

Большой интерес представляет так называемый День барангаев, отмечаемый 11 сентября. Понятие барангаи восходит к тагальскому слову балангай, обозначавшему людей, прибывших на одной большой лодке. По традиционному толкованию, именно такие коллективы людей, высаживавшихся в древние времена на о-ве Лусон, образовывали сельские общины, которые и назывались балангаями. После испанского завоевания они сохранились, но название их несколько испанизировалось — барангаи. Вводя в 1975 г. празднование дня барангаев, правительство стремилось подчеркнуть исконно филиппинский характер своего правления, вывести современные традиции из доиспанских обычаев тагалов и других филиппинских народов. День барангаев носит подчеркнуто традиционный характер.

Бывает и так, что в местных календарных праздниках переплетаются христианские и традиционные, дохристианские обычаи.

К такого рода празднествам, например, относится Праздник реки в г. Патерос (район Большой Манилы), отмечаемый 29 июля.

Он ведет свое происхождение от легенды, возникшей примерно в начале XVIII в.

Уткам, разводимым в этом месте, стал угрожать жадный крокодил. Патеросцы обратились за помощью к покровительнице этого места — святой Марте, после чего крокодил был пойман и убит. Патеросцы отслужили обедню в честь святой и стали чтить ее как покровительницу уток и их хозяев. В празднике участвуют «утки», «большой злой крокодил» и «святые» [Martires, 1968, с. 8].

Начинается праздник католической мессой. После этого происходит торжественное шествие: мужчины несут через весь город к реке изображение святой Марты. На украшенном флагами и цветами плоту помещается большое чучело крокодила. Во время праздника люди с плота бросают на берег цветы, сладости, различные подарки. Стоящие на берегу люди делают то же.

И те, и другие стараются что-то бросить и что-то поймать, и кто-нибудь обязательно оказывается в воде, что порождает общее веселье. Вечером в этот день все едят балут, т. е. насиженные утиные или куриные яйца, которые варят вместе с зародышем. Считается, что балут придает мужчинам особую силу. Многие в городе занимаются приготовлением балута. К балуту подают тубу — специальный напиток.

Во время торжественной трапезы принято говорить о размерах патеросского крокодила, а некоторые утверждают, что сами его видели [Макош, 1983, с. 92–93].

Обычаи и обряды времени сбора урожая

Фиесты в городах и баррио (селах), как правило, приурочиваются к Празднику урожая. После сбора урожая улицы украшаются бамбуковыми арками и цветами. У порога домов выставляется угощение. Люди приветствуют друг друга, желая здоровья и удач. Так, в частности, в местечке Пулилан, недалеко от Манилы, устраивают фестиваль в честь святого Исидора, покровителя фермеров. Крестьяне привозят в это место своих буйволов-карабао, чтобы получить благословение патера. С лентами и цветами и даже с отполированными рогами, холеные и причесанные буйволы-карабао важно проходят по улицам. На следующее утро они снова выходят в поле.

Праздник урожая, очевидно, восходит к древним земледельческим обрядовым действам и доиспанским анимистическим верованиям. Для этого праздника особенно характерны обильные пиршества (как и у многих народов). На Праздник урожая филиппинцы выставляют на стол все, чем одарила их щедрая земля и что смогли приготовить трудолюбивые руки и позволит фантазия хозяек [Лауринчюкас, 1981, с. 27].

1 ноября тагалы, как и другие филиппинцы, отмечают День поминовения. В этом празднике с особой силой проявляется жизнелюбивый характер тагалов. Даже такой грустный день, как День поминовения умерших, превращается в веселый праздник, пишет Е. Сумленова. Первого ноября вся Манила устремляется в мемориальный парк Лайола в Параньяке. В 5 часов утра полицейские-регулировщики движения уже на ногах. Тысячи людей идут, едут, несут цветы и свечи. Захватывают с собой еду, шахматы, гитары, магнитофоны. И поминки незаметно превращаются в шумный загородный пикник [Сумленова, 1985, с. 130]. В этом своеобразном сочетании траура с фиестой, на наш взгляд, также сказывается влияние дохристианских традиций.

Таков годичный цикл тагальских календарных праздников — от предрождественских и новогодних торжеств до Праздника урожая. В этом цикле тесно сплелись христианские и дохристианские обычаи и обряды.

«Кто сосчитает, сколько фиест на филиппинской земле? Они — клапан для выплескивания эмоций. Возблагодарить судьбу за хороший урожай, воздать должное святому покровителю города — все это поводы для того, чтобы встретиться с друзьями, посидеть за праздничным столом, спеть под гитару, потанцевать, пошутить. Люди украшают жизнь, как умеют» [Сумленова, 1985, с. 131].

В этих праздниках у тагалов много общего с другими филиппинскими народами, которые весьма близки по происхождению, по языку, по традициям, обычаям, обрядам. Эта этническая близость филиппинских народов проявляется и в том, что многие празднества у них сходны даже при значительных различиях в уровне их социально-экономического развития. Важно подчеркнуть, что даже праздники моро, народов юга Филиппин, исповедующих ислам, имеют родство с праздниками тагалов и других равнинных народов. В восходящих к глубокой древности традиционных праздниках горных народов можно увидеть те черты, которые, по всей вероятности, были присущи доиспанским обычаям тагалов.

Как и у других земледельческих народов, у тагалов во времена, предшествующие появлению испанцев, существовали праздники, тесно связанные с земледельческим циклом. Об этом говорят данные источников, об этом же косвенно свидетельствуют такого рода современные праздники у горных народов.

Например, как отмечает Е. Сумленова, в горных провинциях есть свои праздники — саянги и будонги. Их устраивают в честь свадеб, рождения ребенка, удачной охоты или рыбной ловли. Возвращающихся с охоты мужчин встречают всей деревней, а ночью, когда отступает жара, всей деревней собираются у костра, чтобы отпраздновать событие. На вертеле жарятся поросята, пекутся маисовые лепешки с диким медом, наливается в кокосовые чаши рисовое вино — баси [Сумленова, 1985, с. 129].

У горного народа манобо (о-в Минданао) известен праздник Каамулан. В принципе это Праздник урожая, т. е. календарный праздник. Но значение его шире: он может отмечаться и по поводу иных важных событий. Пространное описание этого праздника дает У. Макош.

В этот день Малайбалай, столицу провинции Букиднон, не узнать. Кажется, что все манобо и другие горные племена о-ва Минданао пришли в город праздновать Каамулан. Женщины и мужчины облачаются в праздничные наряды: на пальцах рук и на лодыжках ног — кольца, у женщин на головах — пестрые повязки, украшенные цветами и бусами из полудрагоценных камней. Звучат гитары, бамбуковые флейты, гремят ударные инструменты. Символ праздника — женский головной убор, главная составная часть которого — изображение перьев мифической птицы пагпагайок. Как рассказывает миф, она жита в далекие времена, а родилась из слюны жевавшей бетель женщины. Местные люди верят в нее как в сверхъестественное существо, которое руководит их поступками.

Каамулан как Праздник урожая отмечается после особенно хорошей жатвы. Но Каамулан празднуют и когда звезды предсказывают благоприятный поворот каких-нибудь событий, и когда дату, вождь племени, вступает в свои права.

Танцы и песни — это лишь часть программы народного торжества. В этот день приносят в жертву петухов, декламируют стихи, которые сами на ходу сочиняют, загадывают загадки, некоторые танцоры талантливо имитируют повадки животных, особенно обезьян и лягушек. Ну и, конечно, все много едят и пьют.

Малайбалай похож на большую ярмарку. Предприимчивые городские торговцы задолго готовятся к этому дню. Над площадями витают ароматные запахи сатэ (поджаренные на решетке кусочки мяса). Большой популярностью пользуется сок сахарного тростника, смешанный с водой и кусочками льда, и, конечно, пальмовое вино и пиво — все что помогает переносить духоту…

Каамулан в провинции Букиднон — один из многих народных филиппинских праздников, красочных, веселых, сохранивших колорит древних традиций [Макош, 1983, с. 77–78].

Большую роль в традиционных празднествах народов Филиппин играют различные маски, восходящие к доиспанским временам. Производству масок до сих пор придается большое значение у горных народов о-ва Лусон. У. Макош, описывая работу резчиков по дереву в одной деревне недалеко от знаменитого Багио, отмечает: «Каждый делает какую-либо одну вещь, пока она не будет полностью готова. Если он устал от нее, то берется за другую, тоже наполовину законченную, и продолжает работу, которая сгибает спину, требует точного глаза и высокой художественной интуиции. К старым мотивам в изделиях сегодня прибавились новые: алтари, апостолы, сцены из Библии… Есть чаши и миски, бочонки, воины, работающие в поле крестьяне, рыбаки, перевозчик Кутао (перевозчик душ. — К.М.), эротические символы и обязательно маски. Здесь фантазия не знает границ. Маски всех размеров: от самых маленьких — они умещаются на ладони (для них используются отходы дерева, и делают их дети) — до больших, в метр величиной (демоны)» [Макош, 1983, с. 109–110].