Календарные обычаи и обряды народов Юго-Восточной Азии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Праздник Великой ступы (Бун Маха тхат) отмечается в полнолуние 12-го месяца. Ступы (тхат) широко распространены по всей стране. Они разнообразны по своему архитектурному облику, их самые знаменитые образцы вторят старинным памятникам.

Согласно историческому преданию, правитель Индии Ашока воздвиг над реликвиями Будды 84 тыс. ступ и поклонялся им каждый месяц в полнолуние. Эта традиция сохранилась, так как считается, что под каждым тхатом скрыта одна из реликвий Будды — локон, ноготь или волосок бровей, которые, как считают верующие, обладают магической силой [Nhouy Abhay, 1956 (III), с. 962].

Праздник Великой ступы отмечается по всей стране, но во Вьентьяне, где находится знаменитый храм Тхат Луанг, он приобретает характер подлинного национального торжества. Характерно, что входящие в ритуал праздника религиозные обряды не везде единообразны и не всегда следуют в одном и том же порядке [Souvannavong, 1970, с. 14–15].

В прошлые века представители власти и чиновники дважды в год приносили клятву верности правящему монарху. Одна из клятв, так называемая большая, произносилась как раз накануне торжеств в Тхат Луанге, где устраивались также различные религиозные церемонии.

В день праздника на прилегающих к Тхат Луангу улицах раскидывали свои лотки торговцы, в китайских харчевнях поднимался пар от разнообразных яств. Лаосские девушки выносили на продажу корзины с фруктами и пакетиками риса. Из-под навесов для гостей слышались песни: томно-меланхолические характерные для жителей Нам Нгыма и более монотонные — в исполнении вьентьянцев. Музыканты наигрывали на традиционных инструментах, юноши пели девушкам любовные куплеты. Пение прерывалось долгими паузами, и присутствующие затаив дыхание ждали ответа девушки, а после ее удачной реплики тишина взрывалась радостными криками. Напевный поэтический диалог, прерываемый время от времени смехом, возгласами случайных зрителей, продолжался часто до утра.

Один из дней непременно посвящался народным гуляньям: там были и велосипедные гонки, и футбольные матчи, состязания на лошадях и, наконец, игра ти кхи — местная разновидность хоккея.

Ти кхи — древняя игра, которая издавна устраивалась на открытой площадке у входа в Тхат Луанг. Согласно преданию, в средневековье в нее играли верхом на лошадях. Некоторые авторы полагают, что изобретение ти кхи принадлежит лао, которые затем передали ее правила бирманцам, а уже у последних игру заимствовали англичане. Таким образом, по данной версии, современные спортсмены обязаны появлением одной из самых своих любимых игр именно лао [Lévy, 1952–1953, с. 3–15]. На наш взгляд, это предположение нуждается в уточнении, поскольку известно, что в далеком прошлом аналогичная игра существовала у кхмеров, что подтверждается, в частности, барельефами ангкорских храмов. Как бы то ни было, ти кхи и ныне составляет неотъемлемую часть празднеств в Тхат Луанге [Archaimbault, 1973, с. 1–12].

В ти кхи играют с помощью изогнутых палок типа хоккейных клюшек и мяча диаметром около 15 см, выполняющего роль своеобразной шайбы. Этот мяч вырезают либо из сука дерева, либо из корня бамбука. Перед началом матча, который посвящался всегда Духу-основателю Тхат Луанга, устраивалось ритуальное шествие, завершавшееся освящением мяча в буддийском храме [Lafont, 1959, с. 55]. Игроки в старину делились на две команды: одна, состоявшая из жителей близлежащей деревни, представляла «народ», а другая — «чиновников». Для процветания лаосского королевства считалось желательным, чтобы «народ», т. е. «первые жители земли», непременно одержал победу в двух таймах из трех, а в одном — она бы досталась «чиновникам», т. е. «захватчикам» [Zago, 1972, с. 332–333].

По сигналу к началу игры начинается настоящая охота за мячом. На поле царит невероятная толчея. Игроки гоняют мяч, совершая невообразимые прыжки и не боясь ударов по голым ногам. Каждый при этом хочет показать, что у него хватает смелости и ловкости. В этой игре нет ни строгих правил, ни арбитра. Принадлежащие сражающимся командам половины поля разделяет воображаемая линия, и игроки борются за то, чтобы вынести мяч за пределы поля на стороне противника. Но вот и финал: победившая команда не скрывает радости, а проигравшая также весело смеется, не принимая поражение всерьез.

Праздничный день завершается огромным шествием верующих с цветами и свечами в руках. В небо с шумом летят огни фейерверка, с треском и свистом взлетают ракеты. Одни ракеты издают рев, похожий на слоновий, другие — нечто вроде конского ржания, третьи, похожие на свечи, отходящие от центрального шеста, подобно лепесткам цветка, как бы танцуют в небе, словно небесные тысячерукие красавицы. В заключение праздника разноцветные огни озаряют весь Тхат Луанг, устремившийся, как считается, вверх, к Будде.

Наконец все смолкает, рассеивается прозрачный пороховой дым, на небе вновь сияет полная луна. И снова раздается пение под задорные и радостные звуки кхэнов [Nhouy Abhay, 1956, с. 966–967].

Обычаи и обряды периода сбора и освящения нового урожая

Сбор урожая в Лаосе приходится на 1-й или 2-й месяц года. Одним из наиболее важных в жизни земледельца является Праздник жатвы (Бун кхун кхау). Это один из самых древних праздников. О его происхождении повествует старинная легенда о Нанг Кхаусоп (Душе риса).

Праздник устраивается прямо на поле. Он не имеет точной даты, его проводят по мере созревания урожая, а инициатор его обычно земледелец, довольный собранным урожаем. При этом он стремится «восславить» Душу риса, а заодно решить для себя и более прозаические проблемы: заручиться, согласно существующему обычаю, помощью соседних или родственных семей и получить телеги для перевозки зерна в амбар. Участниками такого празднества являются крестьяне, выращивающие рис.

В назначенный день хозяйка дома или ее дочь идет на рынок за овощами и пряностями, а хозяин с помощью друзей тем временем режет быка, мясо которого пойдет на приготовление традиционного блюда — лап, — состоящего из мелко нарубленной сырой говядины, толченого клейкого риса, острого красного перца, овощей, залитых бульоном, с добавлением ароматических трав и кусочков сваренных отдельно печени и требухи.

К вечеру собираются гости, каждый — со своей повозкой, чтобы на следующий день помочь перевезти зерно. С наступлением ночи приходят монахи. Они читают молитвы, а все присутствующие внимательно слушают.

Затем начинаются вечерние посиделки. Пока женщины заняты на кухне приготовлением блюд для завтрашнего застолья, девушки устраиваются под навесом и, заняв руки какой-нибудь не слишком поглощающей внимание работой, с нетерпением ждут появления юношей. Те, в свою очередь, не заставляют себя долго ждать. Небольшими группами, в которых всегда есть один-два музыканта, играющие на кхэне, они обходят навесы, под которыми расположились девушки.

Под тихий аккомпанемент кхэна юноша заводит ритмичный речитатив, прибегая к поэтическим метафорам: «Нет ли в этом лесу озябшего дерева, что хотело бы согреться в теплых лучах солнца?» На это одна из девушек, знакомая с этикетом праздничных посиделок или просто самая находчивая, отвечает: «Много озябших деревьев хотят тепла, но вдруг не согреет, а сожжет их солнце?» [Faure, 1956 (II), с. 837].

Посиделки завершаются лишь в конце ночи, когда загорается бледная заря. Молодежь покидает навесы, рассаживаясь вокруг горы зерна, а самый почтенный из монахов еще до наступления дня рассказывает легенду о Душе риса.

«В давние времена рисовые зерна были величиной с тыкву, и, чтобы прокормить себя, люди пользовались топорами. Возмутившись столь варварским отношением, Нанг Кхаусоп (Душа риса) рассердилась и улетела. С тех пор люди пытаются возвратить ее и с этой целью устраивают праздник» [Faure, 1956 (II), с. 838].

Затем монахи читают молитву, а все присутствующие сосредоточенно ее слушают. После молитвы каждый мирянин окропляет землю капельками воды, чтобы призвать Нанг Тхолани (Богиню земли) в свидетели своего милосердия, чтобы она не забыла учесть эти заслуги для будущей жизни.

Хозяин праздника укладывает в корзину отварного цыпленка, рисовую водку, овощи, побеги арековой пальмы и сахарного тростника и отправляется на поле, чтобы совершить ритуал приношения. Обращаясь к Душе риса, он благодарит ее за плодородие земли и просит быть щедрой к нему и на следующий год, приносит ей в дар провизию из своей корзинки, восклицая при этом:

Затем он возвращается домой. Считается, что хозяин привел за собой Душу риса, поэтому внимание присутствующих привлечено к принесенному им соломенному чучелу. Начинается обряд су кхуан, которым приветствуют друга, возвратившегося из странствий: на запястьях рук чучела повязывают белые хлопковые нити, его поздравляют с возвращением, просят пожаловать в гости и не покидать больше амбара.

Тем временем специально приглашенный по этому случаю старик, славящийся в деревне как опытный прорицатель, извлекает из корзины вареного цыпленка и внимательно разглядывает его клюв и лапки. Лао полагают, что по этим приметам можно определить судьбу будущего урожая. Когда предсказание завершено, внутренности птицы и все содержимое корзинки укладываются в чрево разукрашенного соломенного чучела.

После этих обрядов для гостей наступает время отдыха, неторопливого разговора. Тем временем женщины завершают подготовку к застолью, а после того как голод утолен, начинается перевозка в амбар обмолоченного риса. Наверх водружается чучело, в которое после совершенных обрядов воплотилась Душа риса. Она будет, как считают крестьяне, охранять амбар, отведет от него пожар и молнию, сделает так, чтобы, «сколько ни наполняли бы корзины, никогда вершина горы зерна не сровнялась бы с подножием» [Faure, 1956 (II), с. 840].

В полнолуние 3-го месяца принято обычно отмечать Праздник рисовых шариков (Бун кхау тьи), хотя дата этого торжества точно не соблюдается. Праздник представляет собой своего рода освящение монахами первого урожая риса. С ним связана и легенда о милосердном поступке одной женщины, накормившей рисовым шариком встретившегося ей как-то на дороге одного аскета.

Примерно за неделю до праздничного торжества монахи и верующие посещают близлежащий лес. Там миряне собирают хворост и слушают священные тексты.

Наконец в назначенный день во дворе храма разжигают большой костер из хвороста, собранного во время лесной прогулки.