По сути, финикийцы не были творцами, какими стали греки в более позднее время; главным образом они были купцами, так сказать, международными посредниками и промышленниками. Они отличались острым умом и активностью. Искусства в Средиземноморье (колыбели нашей цивилизации) во многом развивались благодаря их помощи.
Выдающейся заслугой, какую финикийцы оказали человечеству, – и ее важность невозможно переоценить, – стало изобретение алфавита; можно назвать его шедевром посредничества. Как уже объяснялось в предыдущих главах, алфавитные или слоговые знаки были изобретены и использовались отдельно египтянами и шумерами. Однако между использованием таких знаков и использованием только их – огромная разница. Вероятно, независимо открытие сделали критяне и финикийцы или какие-то соседи последних (в Рас-Шамре или на Синае). Критскую слоговую азбуку пока не удалось расшифровать, и она не оставила после себя преемницы, кроме кипрской слоговой азбуки гораздо более позднего времени. Азиатское изобретение было наверняка сделано до 1000 г., а скорее всего, уже в 1500 г.; пусть финикийский алфавит и не был самым первым, к концу XI в. он возобладал и остался единственным. Пережив бесчисленные изменения, он сохраняется в большинстве используемых сегодня алфавитов. Давайте рассмотрим его подробнее.
Финикийская система письма использовала консонантный принцип; каждый из его знаков обозначал согласный или долгий гласный звук (который мог приобретать качество согласного, как w и у). Для кратких гласных знаков не было; поэтому знак для b мог использоваться как для конечного Ь, так и для таких слогов, как ba, bi, bu, be, bo. Такой же вид алфавита по-прежнему используется в иврите и арабском и не создает больших трудностей для людей, которые достаточно хорошо знают слова данного языка и их изменяемые формы. С течением времени греки позаимствовали финикийский алфавит и усовершенствовали его, добавив в него новые знаки для обозначения кратких гласных.
По мнению Геродота, алфавит привезли в Грецию финикийцы, которые пришли с Кадмом. Кадм Тирский, сын финикийского правителя, – один из мифологических персонажей финикийского происхождения. Достаточным доказательством семитского происхождения греческого алфавита служит то, что первые три буквы этого алфавита носят семитские названия («альфа», «бета», «гамма»; «алеф», «бет», «гимель»). Порядок букв во всех античных алфавитах (за одним исключением) совпадает с порядком букв в семитском алфавите. Исключением является санскрит (деванагари), в порядке знаков которого преобладает фонетический принцип.
Сутью изобретения стало стремление представить каждый звук языка возможно меньшим количеством знаков и так, чтобы исключить двусмысленность. Финикийский писец, который изобрел алфавит, превосходно знал родной язык и старался свести количество знаков к минимуму; поскольку сам он не путался в произношении (особенно гласных), он счел избыточным отражать гласные на письме. Позже греки исправили его заблуждение. Финикийцы оказались слишком экономными, но не стоит их в том обвинять. Алфавитную экономию, столь прозрачную для них, не поняли другие народы – и по сей день ее не до конца понимают те народы, чье письмо является алфавитным. Западные первопечатники вначале не понимали, что они могут печатать каждую латинскую книгу с помощью набора из двадцати с лишним знаков; пытаясь подражать лигатурам и сокращениям копиистов, они применяли более 150 различных знаков! И сегодня арабским печатникам требуется гораздо большее количество знаков, чем требует арабский алфавит (28 знаков), так как многие буквы следует писать по-разному в начале, в середине или в конце слова, а также в связке с определенными другими буквами.
Данный пример показывает, как трудно убеждать людей принять великое изобретение, которое упрощает их труд и экономит силы. Иными словами, после первых робких опытов египтян и шумеров и неудачных изобретений критян и других народов финикийцы стремились к излишнему упрощению. Их примеру следовали алфавиты в других семитских языках. Можно сказать, что греки нашли идеальное решение. Их примеру следовали другие языки. Некоторые из них чрезмерно усложнены, но их алфавитом пользуются по сей день. Тем, кому хочется умалить изобретение финикийцев из-за его несовершенства, стоит представить некоторые современные алфавиты, особенно английский – настоящее уродство, – и быть немного скромнее. Да, в финикийском алфавите нет знаков для гласных, зато в английском алфавите гласные буквы в половине случаев не соответствуют произношению. Неужели это намного лучше? Алфавитная экономность стремится к минимализму. В английском алфавите очень мало знаков. Более того, их слишком мало, как и в древнем финикийском. Использование такого алфавита сопряжено с большим количеством неясностей и двусмысленностей – наверное, большим, чем в любом другом языке. Тут нечем гордиться.
Прежде чем мы перейдем к другой теме, сделаю последнее замечание. Должно быть, можно изобрести один алфавит, который будет подходить для фонетической передачи всех языков. Международный алфавит такого рода предложили на Копенгагенской конференции 1925 г., и после нескольких модификаций его приняла Международная фонетическая ассоциация (последнее издание – 1951 г.). К сожалению, такой алфавит пока не приобрел популярности и, возможно, никогда ее не приобретет. С ним связаны огромные, вероятно, непреодолимые, трудности. Более скромной, однако более достижимой целью стало бы создание четкого и ясного алфавита для каждого языка. Когда англоговорящие завершат такую реформу собственного языка, у английского будет гораздо больше шансов стать вторым языком для других народов.
Мое отступление от основной темы служит доказательством больших потенциальных возможностей изобретения финикийцев. Оно оказалось таким простым и вместе с тем таким глубоким, что некоторые самые цивилизованные народы нашего времени по сей день не оценили всех его последствий.
В силу необходимости я описываю это важнейшее изобретение чрезмерно упрощенно. К. Шеффер открыл в Рас-Шамра угаритский алфавит, который, возможно, старше финикийского; во всяком случае, эти два алфавита тесно связаны, и буквы в них идут в том же порядке. Этот порядок оставался неизменным на протяжении 3000 лет, как и в нашем алфавите, только z во времена Цицерона передвинули в конец.
Изучая искусство алфавитного письма (или искусство письма в целом), необходимо помнить, что в течение долгого времени общество было по преимуществу неграмотным. Невзирая на то что письмо уже было изобретено, им владели далеко не все. Неграмотность здесь мы понимаем в строгом смысле слова, как неумение читать и писать. Однако неграмотность в нашем понимании часто сочеталась с высокой степенью образованности, даже с литературным и поэтическим дарованием. Многие великие поэты были «неграмотными». Объясняется это глубоко укоренившейся традицией запоминания. Многие, в том числе высокообразованные люди, не ощущали необходимости в письме. Скорее всего, устная традиция была очень сильна в золотой век эллинизма; иначе едва ли была бы понятна диатриба Сократа против письма в «Федре». Еще один любопытный факт, подчеркнутый М. Мюллером, заключается в том, что ни у одного греческого автора мы не встретим изумления и восхищения самым чудесным изобретением Античности – алфавитом. Конечно, все основополагающие открытия раннего времени принимались как должное, как наши дети принимают как должное чудеса нашего времени.
Ожесточенное соперничество греков и финикийцев не настолько разделило их, чтобы они не оказывали влияния друг на друга. Мы только что привели главное доказательство влияния последних на первых; нет сомнения в том, что греческий алфавит образован от финикийского. Более того, в греческом языке укоренилось немало финикийских (по крайней мере, семитских) слов, которые отнюдь не принадлежат к числу редких: chrysos (золото), cypros (медь), chiton (хитон, мужская одежда), othone (тонкая материя), baitylos (метеоритная порода), byssos (лен, полотно), gaylos (вид корабля), шпа (мина, мера веса или денежная единица), myrra (мирра, ароматическая смола), nabla (10- или 12-струнный музыкальный инструмент) и – последнее по порядку, но не по значению – byblos или biblos (папирус, книга; отсюда Библия).
Преемственность восточных традиций
Прежде чем идти дальше, имеет смысл еще раз предупредить читателей: не стоит считать, что восточные традиции предвосхищали достижения греков, а затем вдруг прекратились. Почти все открытия египтян, жителей Месопотамии и финикийцев, очевидно, были сделаны до Гомера. Однако нельзя забывать, что эти древние цивилизации в той или иной форме сохранялись до римских завоеваний и даже пережили их. В дополнение к доэллинским влияниям Греция подвергалась и многим другим. Иными словами, существовал бесконечный обмен между Востоком и Западом.
Чтобы лучше понять ситуацию, спросите себя, как бы вы ответили на вопросы типа «Повлияли ли французы на итальянцев?» и «Повлияли ли итальянцы на англичан?». Ответить на подобные вопросы совсем не просто. Когда два культурных народа процветают одновременно, между ними идет упорная конкурентная борьба; в одно время верх одерживает один из них, а второй подражает, в другое время ситуация обратная и т. д.
В некотором смысле каждый поток мысли, раз начавшись, продолжает течь, и, даже когда поток почти полностью прекратился, возникают отложения, напоминающие о прошлом. Во всех языках есть слова, похожие на ископаемые остатки ранней жизни. Так, в английском имена Isidore, Susannah, слова megrim (мигрень), ebony (черное дерево), gum (гумми, камедь), adobe (саман; глинобитное строение) пришли из Древнего Египта.
Египетские идеи, виды искусства и обычаи в «темные века» передавались не только посредством самих египтян, но и посредством эгейцев, финикийцев и греков, которые торговали с ними и завязывали самые разные отношения. Конечно, войны и перевороты положили конец многим таким традиционным связям, однако они не могли уничтожить их все. Оставшегося хватило, чтобы в мыслях потомков сложилась своего рода египетская модель или мираж. Египетские традиции поддерживались ремесленниками, путешественниками, сказителями и сплетниками; время от времени они снова входили в обиход благодаря таким великим писателям, как Геродот в V в., Платон, Аристотель, Теофраст, Неарх – в IV, Агатархид Книдский во II в., Цезарь, Посидоний, Диодор, Страбон и Витрувий в I, и даже различным представителям нашей эры, такими как автор руководства «Перипл Эритрейского моря» Диоскорид, Иосиф Флавий, Колумелла, Тацит, Лукан, но, главное, Плиний в I в., Афиней и Зосима Панолитанский – в III в.
В Египте связи между греками и местными жителями стали более частыми и тесными в эпоху XXVI (которую также называют Сансской) династии (663–525) и во время персидского завоевания (525–331); они еще укрепились после завоеваний Александра Македонского. Последствия этих завоеваний, ориентализация Запада, а также вестернизация Востока, настолько обширны и многочисленны, что нет необходимости говорить о них особо; более того, они касаются более позднего периода, чем тот, которому посвящена данная книга. Мы упоминаем здесь о них только для того, чтобы проиллюстрировать непрерывность взаимного обмена между Востоком и Западом во все века. Этот взаимный обмен никогда не прекращался и продолжается по сей день, но его интенсивность и периодичность в обоих направлениях время от времени меняются.
Математические традиции
В предыдущих главах уже приводились примеры сохранения до-гомеровских научных идей – там, где это показалось уместным. В этом и следующем разделах мы постараемся свести все подобные примеры воедино, независимо от того, приводились они уже или нет, но вначале распределим их по темам. Хотя некоторые из примеров сравнительно поздние, это не имеет значения: если древнеегипетские идеи сохранились, скажем, в эпоху эллинизма, они должны были существовать в латентном виде весь промежуточный период, каким бы долгим он ни был. То же самое можно сказать и о письменных идеях. Их могли на время забыть, то есть папирус или табличка, на которых они записаны, были утрачены и много веков лежали, скажем, в гробнице. Затем их обнаружили, и они возродились. Однако самые древние традиции по большей части были устными, а устные традиции, если они не умирают, вовсе не прерываются.
Независимо от того, живет ли и циркулирует древняя традиция среди людей постоянно или исчезает на какое-то время, а спустя много веков появляется вновь, заслуга принадлежит первооткрывателям. Многие древние идеи сгинули в тишине и мраке; они перенесли превратности «темных веков» подобно тому, как покрытые прочной оболочкой споры переносят неблагоприятные для них времена года. Затем они появились вновь, возродившись в творениях Гомера, Гесиода, афоризмах, которые приписывают ионическим философам, – или еще позже.
Когда древнеегипетская идея находит выражение в греческой книге, следует предположить, что греки открыли ее заново или ее им передавали, регулярно или нерегулярно, в открытую и тайно. И если даже такая идея не выражена, нельзя однозначно заявить, что ее не существовало или она не была передана. Доводы, почерпнутые из умолчания, всегда слабы и часто ничего не стоят. Доводов такого рода следует избегать, хотя ими пользовался даже И.Г. Цейтен, заметивший, что, раз не существовало египетских памятников в форме пятиугольника или десятиугольника, египетская геометрия едва ли была высокоразвитой. Вполне вероятно, что египтяне действительно не строили пятиугольники, так как для этого требовалась высокая степень геометрической изощренности. Подобные построения подразумевали знание так называемого золотого сечения или золотой пропорции, деления в крайнем и среднем отношении. Однако то, что древние египтяне не создавали памятников в виде пятиугольника, вовсе не доказывает их невежества. И наоборот, памятники в виде пятиугольника не свидетельствуют о высоком уровне знаний. В самом деле, достаточно легко разделить круг на пять равных частей, не обладая вообще никакими геометрическими познаниями. Можно добавить, что орнаменты с участием пятиугольников встречаются в микенском искусстве, что в Монте-Лоффа близ Падуи нашли правильный додекаэдр этрусского происхождения и что ученым удалось обнаружить не менее 26 предметов в форме додекаэдра кельтского происхождения. Короче говоря, сложные геометрические узоры можно рисовать, и не обладая глубокими познаниями в геометрии. Отсутствие таких узоров доказывает лишь отсутствие интереса к ним. Возможно, древние геометры играли с кусочками дерева в форме правильных треугольников и квадратов и строили из них пространственные углы. Сочетание таких пространственных углов привело их к созданию правильных многогранников (за исключением додекаэдра). Основа пространственного угла, состоящая из пяти правильных треугольников, естественно, была бы правильным пятиугольником. Четыре пространственных пятиугольных угла, соединенные вместе, дали бы правильный додекаэдр.
Существуют вавилонские призмы на пятиугольной и даже семиугольной основе, но из-за этого мы не думаем приписывать вавилонским геометрам знание геометрической конструкции таких основ. Возможно, первый трактат о построении правильного семиугольника – это утерянный трактат Архимеда (III – 2 до н. э.), сохранившийся в арабской версии Сабита ибн Курры (IX – 2).
Египетская арифметика. Выше мы объяснили, что египтяне предпочитали так называемые аликвотные дроби, в которых числитель был равен 1; прочие дроби выражались посредством первых. Дроби такого более простого и предпочитаемого типа, например, 1/72, назывались «часть 72». Греки представляли себе такие дроби так же просто; 1/72 записывалась oβ' или oβ'' (как если бы мы писали 72''). У египтян имелись отдельные знаки для 1/2 и 2/3; то же наблюдается и у греков. Едва ли это совпадения. Более того, египетские следы можно разглядеть в греческой математике вплоть до начала Средневековья.
По мнению Пселла (XI – 2) – хотя, не скрою, он поздний свидетель – Анатолий и Диофант, жившие в Александрии в одно и то же время (III – 2), написали пособия по египетской системе вычислений. Два поздних математических папируса, «Мичиганский папирус» № 621 IV в. и «Ахмимский папирус» VI или VII в., а также коптский черепок (острак) из Вади-Сарга (близ Асьюта), относящийся к тому же периоду, содержат явные примеры египетских подсчетов. Более того, Птолемей (II – 1) и даже Прокл Диадох (V – 2), самый яркий философ и учитель своего времени и один из последних руководителей платоновской Академии, по-прежнему записывали дроби на египетский манер. Например, Прокл изображал 23/25 в виде 1/2 1/3 1/15 1/50.
Минойская арифметика. Наши знания о минойской математике очень ограниченны, потому что минойские надписи по сей день не расшифрованы. Однако цифры, написанные на многих табличках, удалось интерпретировать. Минойские цифры отличались от египетских, однако система счисления была определенно египетской. Обе системы были десятеричными, но минойские знаки остановились на тысячах или десятках тысяч, в то время как египтяне дошли до миллионов. Самой любопытной чертой минойских расчетов стала система процентов, поскольку суммы, упоминаемые на многих табличках, располагались так, чтобы в результате составить 100. Например, на одной табличке две суммы верхнего ряда 57 + 23 равны 80; в нижнем ряду находим 20 со знаком «трона». Означает ли это, что царская доля составляла 20 %? Судя по всему, критяне разработали сложную систему регистрации и ведения счетов; к расчетам они относились так же деловито и трепетно, как мы (рис. 29 и 30).
Рис. 29. Минойская арифметика: таблицы вычисления процентов
Рис. 30. Минойская арифметика: пример знаков сложения
Расшифровка минойского письма, возможно, даст нам больше сведений об их математических или научных идеях, независимо от того, оригинальны они или заимствованы у египтян. Во всяком случае, египетские представления могли достичь (и достигли) Греции также и по другим каналам.