– Попал! – обрадовался Каммамури.
– Я же тебе говорил, – ответил негрито.
Пантера билась, ломая и круша тростник. Четверть минуты она рычала и выла, затем послышался громкий всплеск. Наверное, животное прыгнуло в реку, надеясь, что вода уймет боль.
– С пантерой покончено, – сказал негрито. – Теперь займемся даяками.
– Ты молодец. В жизни бы не поверил, что крохотная стрела способна убить такого крупного зверя.
Оба повернулись к берегу. Два даяка оставались на месте. Третий исчез.
– Ты его видишь? – спросил Каммамури, озираясь.
– Нет, оранг.
– Может, крокодил таки сожрал его, пока ты сражался с пантерой?
– Мы бы услышали его крики.
– Вдруг он углубился в тростники и заходит нам в тыл?
– Смотри! – шепнул негрито.
– Куда?
– Даяки спускаются в реку. Их больше не двое…
– Прибыла подмога?
– Да, по кустам крадутся люди. Оранг, надо спасаться, или нас схватят.
– Предлагаешь переплыть реку?
– Другого выхода нет.
– А крокодилы?
– Надеюсь, еще спят. За мной, оранг, если тебе дорога голова.
Осторожно миновав заросли, они приблизились к чистой воде. Оставалось совсем немного, но тут негрито схватил Каммамури за плечо и поднял свой сумпитан.
– Опять пантера? – одними губами спросил маратха.
– Нет. Даяк, что обследовал дно.
– Как он умудрился тут оказаться?
– Тише. Он рядом. Пригнись, оранг, и предоставь дело мне.
Каммамури, уже убедившийся в отваге и мастерстве крохотного человечка, молча повиновался. Время от времени из тростников доносилось журчание воды, однако теперь к нему примешивались новые звуки. Несомненно, это был даяк.
Негрито, изготовившийся к бою, сам казался зверем, что подстерегает добычу. Просунув свое страшное оружие между стеблями, он ждал появления ненавистного врага. Все его тело было напряжено, точно струна, глаза горели, как угли. Вот он поднес сумпитан к губам, набрал в грудь воздуха. Тоненько свистнуло, и тут же раздался отчаянный вопль:
– Бапа! Бапа!
Несчастный даяк, превозмогая боль, взывал к отцу, видимо оставшемуся на берегу. Крики умирающего далеко разнеслись над водой.
– В воду, оранг! – приказал вождь. – Я не промахнулся, скоро он помрет.