– Мы же не в Ассаме, – рассмеялся Тремаль-Наик. – Опыт моего маратхи пригоден только в Индии.
– Он еще станет генералом, помяни мое слово, – улыбнулся Янес.
Колонна, разделившись на отряды, пришла в движение. Женщины, несшие детей и припасы, сгрудились в середине. Чем дальше они продвигались, тем гуще становились джунгли. Изредка попадались тропинки, протоптанные местными для прохода к озеру. На этих тропах можно было наткнуться на безголовые человеческие скелеты, добела очищенные термитами: своеобразные вешки, отмечавшие дорогу, по которой прошли кровожадные охотники за головами.
Ночью Сандокан, опасаясь нападения, велел окружить лагерь частоколом из колючих ветвей. Озеро было близко, а следовательно, и враги, способные на ночную вылазку. Количество часовых удвоили. Авангард и вовсе расположился за пределами лагеря с заряженной пушкой, чтобы в случае чего прийти на помощь часовым, прятавшимся под вековыми деревьями. Впрочем, все предосторожности оказались излишними. Даяки так и не появились.
Рано утром, еще до рассвета, отряд двинулся дальше. Сандокан все подгонял и подгонял своих воинов. Чтобы отбить у белого раджи флотилию, не позволив тому удрать по воде, ему требовались сумерки. Это был утомительный марш-бросок, подвергший особенно тяжелому испытанию женщин и детей.
На закате они так и не увидели озера, однако по окружающему ландшафту было ясно, что оно совсем рядом. Лес редел, местность понижалась, влажность росла. С юга подул свежий вечерний бриз. До великого Кинабалу, куда редко добирались европейские путешественники, было рукой подать.
К полуночи в отряд, остановившийся перевести дух, вернулись ловкие и неутомимые разведчики-негрито. Торопливо побеседовав с ними, вождь подбежал к Сандокану со словами:
– Озеро, оранг!
– Они обнаружили деревню, про которую я говорил?
– Да.
– А лодки видели?
– Очень много.
– Деревня большая?
– Нет, но окружена тремя рвами.
– Каммамури!
– Слушаю! – подскочил к командиру маратха.
– Вели соорудить десяток перекидных мостов. Сапагар!
– Я тут, капитан!
– Твои люди пусть занимаются только спингардами. Для штурма мне хватит других.
– А мне что делать? – проворчал Янес. – Раскуривать очередную папиросу?
– Поведешь в бой своих ассамцев.
– Для этого у меня есть собственный полковник. Ладно, мы с Тремаль-Наиком будем в резерве.
– Как скажешь, братец. Интересно только, усидишь ли ты на месте, когда вспыхнет бой.
– Вот тогда и передвинемся в авангард.
Малайцы и даяки с помощью негрито срубили штук пятьдесят тонких деревьев и нарезали лиан. Через полчаса мостки для преодоления рвов и утыканных дротиками участков земли, которыми даяки окружают свои поселения, были готовы.
В час ночи отряд, оставив женщин и детей под присмотром небольшого дозора, в полном молчании двинулся к деревне, служившей своеобразной военно-морской базой белому радже. Янес, грозившийся остаться в резерве, сразу перешел в авангард и повел ассамцев. Обутым горцам не нужны были мостки, они не боялись напороться на отравленные дротики.
– Вперед, мои мо́лодцы! – подбадривал их португалец. – Покажем этим малайским пиратам, на что способны горцы Садии, презирающие смерть!
Через четверть часа деревня уже была окружена с трех сторон. С четвертой ее омывали воды озера. Это был небольшой форт на сотню хижин, однако его окружал высокий двойной частокол, не говоря уже о рвах. Даяки крайне серьезно относятся к защите своих поселений. Они знают, что враги не пощадят никого, даже женщин. Изредка после поражения в битве удается выжить детям, однако подобные случаи можно пересчитать по пальцам.
Похоже, отряд пока никто не заметил. Сандокан окинул взглядом деревню и подозвал Сапагара.
– Возьми десять лучших пловцов. Скрытно подплывите к пристани и займите самую большую лодку, после чего начинайте стрелять и вопить так, словно вас полсотни.