ИЗАБЕЛА
— Ты возвращаешься домой.
Мамин тон серьёзен. Она требует, а не предлагает.
— Ммм, — хмыкаю я. — Мне не очень нравится этот вариант.
— Изабела. — На её лбу проступила вена.
— Думаешь, он бы бросил меня? Если бы я была на волоске от смерти?
— Хорошо, во-первых, мы не знаем, отправился ли он на смерть, доченька. Мы не знаем, собирается ли его брат убить его или нет. Мы слышали, что он, возможно, болен. Может, он хочет, чтобы в конце концов Нико вернулся в семью. — Она делает глубокий вдох.
— А во-вторых? — Спрашиваю я скучающим тоном. Потому что я ни на секунду не верю во всё это дерьмо. Я верю, что брат мог заманить Нико обратно этой ерундой, или что он использует это для прикрытия. Но я ни на секунду не поверю, что он изменился.
— Во-вторых, ты была, и остаёшься его работой, Изабела. Это его обязанность — защищать тебя. Его работа — следить за тем, чтобы с тобой ничего не случилось. Так что да, я бы не ожидала, что он просто уедет из страны, если тебя похитят.
— Это семантика, — отвечаю я, запихивая в сумку всё необходимое. Я оставлю здесь большую часть своих вещей, взяв только самое необходимое. — Мы не бросаем свою семью. И я не брошу Нико.
Она вздыхает на другом конце телефона.
— Мы не просим тебя бросать его, — выдавливает она. — Мы пошлём туда людей, чтобы вернуть его, но ты не должна лезть на рожон. Ты поняла меня?
— К тому времени, когда кто-нибудь доберётся сюда, будет слишком поздно.
Я перекидываю сумку через плечо и в последний раз осматриваю дом. Все двери заперты, камин полностью потушен, и все лампы выключены, кроме одной. Я улыбаюсь, оглядываясь через плечо на открывающуюся дверь, впускающую вечерний воздух. Когда я впервые увидела этот дом, я совершенно не понимала, почему Нико выбрал именно его.
Он маленький, скрипучий, и в нём было невероятно душно. Но после того, как мы прожили тут почти неделю, он словно ожил. Мы впустили свежий воздух, и пространство стало скорее уютным, чем маленьким. И я даже полюбила скрипящие петли и бесконечное ожидание горячей воды.
Это мило… Необычно. Я понимаю, почему он выбрал его. Я вижу его здесь в старости, седым и морщинистым.
— Изабела. — В трубке раздаётся голос моего отца.
— Да? — Я улыбаюсь, зная, что, когда мама сдаётся, она всегда передаёт трубку папе. И вы могли бы подумать, что к этому моменту она уже поняла, что он самый большой негодяй из всех. Особенно, когда речь идет о насилии.
— Что ты замышляешь, мой драгоценный ангел? — Я ухмыляюсь, услышав намёк на юмор в его голосе.
— Ничего такого, чего бы ты не сделал, отец.
Он смеётся.
— Отлично. Будут ли там ножи?
— Себастьян! — Я слышу, как мама кричит на заднем плане. Он смеётся ещё громче, заставляя смеяться и меня.
— Упаковала все до единого, — уверяю я его. — Я училась у лучших.
— Расскажи мне свой план. — Его голос стал серьёзным, и я не слышу маминых криков на заднем плане, поэтому предполагаю, что он отошёл за пределы слышимости.
— Первым делом нужно добраться до Нико. Мы своих не бросаем, верно?
— Верно.
— Значит, ты поддерживаешь моё решение? — Повисает пауза. — Папа?
— Я поддержу его, если ты пообещаешь мне вернуться живой. Я понимаю, почему ты хочешь сделать это. Если бы я был на твоём месте, я бы хотел сделать то же самое. Но, детка. — Он делает паузу и вздыхает. — Мне нужно, чтобы ты вернулась домой, хорошо? Нам нужно, чтобы ты вернулась домой.
— Я вернусь домой. Обещаю. Но я должна ему помочь. Я должна вернуть Нико и, возможно, придётся испачкать руки.