Я разговаривал со своими родственниками, с теми кто заслуживает доверия и не испытывает желания отомстить мне, и стало совершенно ясно, что живым из этой грёбанной страны мне не выбраться. Единственный выход — наведаться к брату.
Мне потребовалась всего минута, чтобы решить, что из этого хуже. Это звучит жалко, но до Изабелы я бы, наверное, выбрал смерть. Я настолько ненавижу брата, что смерть кажется более приятным выходом, чем встреча с ним.
Но теперь, когда в моей жизни есть Изабела, смерть уже не приносит такого же удовлетворения, как раньше. В моей жизни появился человек, который зависит от меня, и я готов на всё, чтобы её защитить. Теперь у меня есть кто-то, кто искренне заботится обо мне. Теперь мне не хочется умирать, оставив после себя всё это дерьмо.
Я дождался, пока она будет увлечена разговором с родителями, и улизнул. Я в последний раз поцеловал её — единственный способ попрощаться, и вышел через заднюю дверь. Для неё всё было как обычно. Всё время, что мы жили в этом доме, я выходил на улицу, чтобы покурить и проверить территорию.
Я не знаю, сколько времени у меня есть, прежде чем она поймёт, что меня нигде нет, поэтому бегу в центр города так быстро, что мои лёгкие горят. Такси уже ждёт меня, и я запрыгиваю на заднее сиденье. Единственное моё требование, для встречи с братом, заключалось в том, что я приеду на своих условиях.
Я ни в коем случае не мог позволить им приблизиться к Изабеле. А это означало, что мне пришлось самостоятельно организовать выезд из этой маленькой деревни посреди чёртовой пустыни.
— Корк? — Спрашивает меня водитель.
— Да.
Я вздыхаю и готовлюсь к чертовски долгому дню.
Поезд подъезжает к станции в Белфасте, и у меня сводит живот. Меня тошнит от мысли, что я увижу свою семью спустя столько лет. Интересно, они всё ещё имеют дело с торговлей людьми? Насколько я знаю, так и есть. И я не имею ни малейшего желания учавствовать в этом дерьме. Я даже не хочу, чтобы меня видели с этими придурками.
Я проверяю свой телефон, когда поезд останавливается, и вижу несколько пропущенных звонков и текстовых сообщений. Большинство из них от Изабелы — угрожает мне всевозможными карами, если я не верну свою задницу обратно. В групповом чате есть несколько писем от Тристана и ребят, и я решаю ответить им, прежде чем швырнуть телефон на рельсы.
Тристан: Нам сообщили, что ты направляешься в Белфаст.
Эллиот: Подтверди, когда наша дочь сможет безопасно уйти.
Тристан: Себастьян говорит, что сдерёт с тебя кожу дюйм за дюймом, если Изабела пострадает.
Тристан: Прости, приятель. Пришлось передать сообщение. Хотя я с ним не совсем согласен.
Я: Теперь она в безопасности. Скажи ей, чтобы она добиралась до Дублина и садилась в самолёт. Они отпустят её, потому что я у них. Избавляюсь от телефона.
Я: Спасибо за веселье, ребята.
И с этими словами я выключаю телефон и выхожу из поезда. Бросаю его между ступенькой и платформой, он падает на рельсы и будет раздавлен, как только эта штука сдвинется с места. Я оглядываюсь вокруг и вижу, как ко мне направляются двое моих кузенов с дружелюбными улыбками на лицах.
— Нико! — Кричит один из них, крепко обнимая меня, но я не отвечаю взаимностью. Если они думают, что я буду паинькой, то они будут сильно разочарованы.
— Чарли, — хрюкаю я, когда он выжимает из меня всю жизнь.
— Дай ему вздохнуть, Чарли, — ворчит Хит сбоку.
Когда Чарли отпускает меня, Хит протягивает руку. Не желая устраивать сцену на публике, я пожимаю её и отпускаю быстрее, чем, как мне кажется, ему хотелось бы.
— А Джулса нет? — Спрашиваю я, не удивляясь, что мой брат не сразу показал своё лицо.
— Нет, он ждёт нас дома, — отвечает Чарли.
— О, мы поедем домой? Никакого пустого склада возле реки, где меня никто никогда не найдёт?
— Да ладно, Нико, — говорит Хит, игриво хлопая меня по руке, как будто между мной и остальными членами моей семьи нет вражды. — Не будь таким драматичным. Он просто хочет увидеть своего брата.
— Конечно, хочет, — бормочу я. — Тогда веди.
Семейный дом находится в нескольких минутах езды от центра Белфаста, и минуты тянулись медленно, пока оба моих кузена всю дорогу жужжали мне в уши. Это далеко не то приветствие, которое я ожидал получить. Я сижу на заднем сиденье и задаюсь вопросом, почему все ведут себя, словно хотят отпраздновать возвращение давно потерянного родственника, наконец пришедшего домой.
Это меня нервирует, потому что я не верю, что его намерения благие. Я даже не верю, что эти два идиота на переднем сиденье невиновны в дерьме, происходящем в этом семейном бизнесе.
Когда мы, наконец, подъехали к дому, я замечаю, что он теперь охраняется гораздо строже, чем когда я здесь жил. Они добавили массивные ворота и забор, который, кажется, окружает всё поместье. Охранники у ворот обыскивают всю машину, даже заставляют открыть багажник и капот, чтобы убедиться, что мы ничего не спрятали.