Интересно, каково было бы потерять Нико? Он был в моей жизни с самого моего рождения. Конечно, он никогда не был рядом со мной, поскольку у него было слишком много дел, чтобы тусоваться с детьми или ходить по дому. Но я заметила его, и по мере того, как я росла, я замечала его всё больше и больше, влюбляясь в него как школьница.
Я начала с ним потихоньку разговаривать тут и там, и он смотрел на меня, скучающий до чёртиков, и отвечал мне сухо, прежде чем уйти. Но будучи подростком, я ловила каждое слово, сказанное им, прокручивая его у себя в голове пока была одна. А потом мне исполнилось восемнадцать, и я поставила перед собой задачу обратить на себя его внимание.
Я думаю, что последние несколько недель, когда мы дразнили, соблазняли и трахали друг друга, были ураганом. Я знаю, что никогда не чувствовала такого к кому-либо. Интересно, есть ли у него чувства? Относится ли он ко мне так же, как я к нему?
Я поднимаю взгляд от каменного пола, и замечаю, что Нико изчез из поля моего зрения. Я хмурусь и скатываюсь с табурета, на котором сидела.
— Куда он исчез? — Шепчу я вслух, забывая, что разговариваю по телефону.
— Кто? Нико? — Спрашивает мама. — Его нет рядом? — Её голос поднимается на новую октаву, и я вздрагиваю от того, насколько сурово это звучит.
— Ну, он был снаружи, в саду за домом. — Я прижимаюсь ближе к окну, зависая над раковиной на цыпочках. — Но сейчас я его не вижу. Наверное, он просто прогуливается вокруг.
— Изабела. — Голос мамы звучит сурово. Я чувствую гнятущую тяжесть в животе. Мне не нравится этот тон. — Вешай трубку. Запри двери. Проверь окна. Спрячься. Я перезвоню тебе.
Меня бросает то в жар, то в холод, когда я заканчиваю разговор и засовываю телефон в задний карман. Я ещё раз смотрю в окно, но так и не нахожу Нико.
— Чёрт, — ругаюсь я себе под нос.
Я проверяю, что окно заперто, а затем запираю заднюю дверь. Каждое окно я запираю и задергиваю шторы, каждый раз проверяя, увижу ли я его с какой-либо новой точки обзора. Его нигде не видно. Я запираю остальную часть дома и начинаю рыться в сумке со всем нашим оружием.
Кажется, всё оружие на месте, а это значит, что ему почти нечем защищаться, если вообще что-то произошло.
— Глупый чёртов ирландец, — ругаюсь я себе под нос, заряжаю пару пистолетов и прячу на себе несколько ножей. Потому что, если моя мама думает, что я просто закроюсь в чулане и не выйду на улицу, проверить окрестности, она сошла с ума.
Я завязываю шнурки и направляюсь к входной двери. Всё заперто, поэтому никто не сможет войти или выйти, если не воспользуется этой дверью. Я проверяю глазок, убеждаясь, что там никого.
Ничего.
Я делаю глубокий вдох, беру ручку и поворачиваю её, одновременно отпирая засов. Мои глаза с трудом приспосабливаются к солнцу, но я смотрю в обе стороны, крепко прижимая пистолет к боку и готовая действовать, если кто-нибудь объявится.
Но нет ничего… Никого.
— Нико?
Никакого ответа.
— Нико? — Спрашиваю я громче, повышая голос настолько высоко, насколько осмеливаюсь.
Ничего.
— Твою мать. Чёрт возьми. Блядь!
Я обхожу остальную часть дома, убеждаясь, что никто не прячется в кустах или где, чёрт возьми, эти люди могут быть. Как только я заканчиваю осмотр, телефон в заднем кармане начинает вибрировать. Я вытаскиваю его и возвращаюсь внутрь, закрывая за собой дверь.
Попс.
Конечно, это Попс.
— Да? — говорю я в трубку.
— Изабела. — Он делает паузу, которая, как я могу только предположить, имеет драматический эффект. — Только не психуй.
Глава 23
НИКО
Она будет в ярости.