— Сделай глубокий вдох, — бормочет Миша нежным голосом.
Мои глаза начинают щипать от слез от того, насколько эмоционально я себя чувствую, и когда я глубоко вдыхаю, Миша вводит в меня головку своего члена.
Жжение мгновенное, и, хотя я всем сердцем хочу этого, мое тело пытается подняться, чтобы убежать от надвигающейся боли.
Его рука сжимает мое бедро, и он с силой удерживает меня на месте.
— Дыши глубже, красавица.
Мне нравится, когда он называет меня своей маленькой ланью, но, услышав слово "красавица" на его языке, у меня в животе все трепещет.
Мне это нравится.
Миша кладет другую руку рядом с моей головой и, оттолкнувшись грудью от моей, опускает взгляд и наблюдает, как он входит в меня еще на дюйм.
— Господи Боже, вид того, как ты обхватываешь меня, сведет меня с ума.
Я опускаю взгляд, и меня охватывает чувство совершенства, когда он проникает в меня еще глубже.
Острая боль заставляет меня схватиться за его предплечье рядом с моей головой.
— Укуси меня, — приказывает он.
— Что? — Я хмуро смотрю на него, как будто он сошел с ума.
Он дергает подбородком в сторону своей руки.
— Укуси меня. Я собираюсь сделать сильный толчок.
Я поворачиваю голову, глядя на вены, извивающиеся под его кожей, и когда мои губы приоткрываются, твердый член Миши заполняет меня. Толчок такой чертовски сильный и болезненный, что мои зубы впиваются в его кожу и мышцы, когда из меня вырывается крик.
Боже.
О Боже.
Это больно.
— Блять, — рычит Миша сквозь стиснутые зубы.
Освободив его руку от моего укуса, я облизываю следы, оставленные моими зубами, затем шепчу:
— Прости.
Затем он, черт возьми, толкается глубже. Мои глаза закрываются, и я всхлипываю от резкого жжения. Такое чувство, что он разрывает меня пополам, и я почти уверена, что его член вот-вот попадет в мои легкие, которые с трудом дышат.
— Прости, красавица. — Он проводит рукой вверх-вниз по моему бедру, словно пытаясь утешить меня.
Открыв глаза, я вижу, что он смотрит на меня с абсолютной преданностью — словно он действительно любит меня.
Эмоции переполняют каждый дюйм моего тела, и когда мой подбородок дрожит, Миша наклоняется, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на моих губах.
Он опирается на свое предплечье, прижимая мою руку, которая все еще крепко держится за него, к покрывалу.
Когда он выходит из меня, я вздрагиваю от жжения, но ничто не может подготовить меня к сильной острой боли, когда он снова погружается внутрь.
— Миша, — хнычу я, когда боль становится слишком сильной. — Это больно.
— Я знаю, моя маленькая лань, — говорит он напряженным голосом. — Я не могу двигаться медленнее.