Я сжимаю губы и с трудом сглатываю подступившие к глазам слезы.
— Я все еще, блять, чувствую это, — признается Миша.
Я делаю глубокий вдох.
— Что?
— Эту вечно, блять, присутствующую искру. — Усмехается он, поднимая голову, и я чувствую, как его глаза прикованы к моему лицу. — Это гораздо больше, чем просто искра. Это гребаный ад эмоций.
Я медленно поворачиваю лицо к нему, пока наши взгляды не встречаются.
— Тогда почему ты обращался со мной как с дерьмом?
Он качает головой.
— Потому что ты враг.
Мой подбородок дрожит, когда я шепчу:
— Я не хочу быть твоим врагом.
Глядя в его ярко-голубые радужки, я вижу, как чувства, которые он скрывал от меня, наполняют их, пока взгляд не становится таким нежным, что разбивает мне сердце.
— Разве ты не можешь покинуть Братву? — Спрашиваю я, и в глубине моей души пробивается росток надежды.
Миша качает головой.
— Это все равно, что я прошу тебя оставить свою семью.
По глупости я говорю:
— Мы можем убежать.
Он мрачно усмехается.
— От Братвы и мафии так просто не убежишь.
Саженец надежды начинает угасать.
— Тогда что нам делать?
Он качает головой.
— Блять, понятия не имею.
— И это все? — Мои брови сходятся вместе от душевной боли. — Мы просто снова станем врагами?
— Мы никогда не прекращали ими быть.
Он начинает отталкиваться от меня, и в чистом отчаянии я обхватываю его челюсть руками и прижимаюсь к его рту.
Миша издает угрожающее рычание, а затем снова наваливается на меня всем своим весом. На этот раз, когда он углубляет поцелуй, я не останавливаю его.
Я целую этого мужчину со всеми своими чувствами. Разочарование. Душевная боль. Истощение. Отчаяние. И когда его язык касается моего, в моей груди расцветают любовь и надежда.
Мы теряем контроль над собой, наши руки хватают и гладят друг друга, в то время как наши рты поглощают друг друга. Это так чертовски интенсивно, что у меня кружится голова от поцелуя.
Рука Миши накрывает мою грудь, и его прикосновение почти обжигает.