С помощью Эбби мне удается подняться на ноги. Я опираюсь на нее, не уверенная, что смогу стоять самостоятельно.
Эбби спокойно спрашивает:
— Мы можем покинуть занятие?
— Да, — бормочет инструктор Николай и, повернувшись к нам спиной, продолжает урок.
Когда мы подходим к двери, инструктор Николай говорит:
— Я знал, что тебе будет еще больнее смотреть, как избивают Аврору. Используя человека, которого ты любишь больше всего, я преподал тебе урок, который ты никогда не забудешь. Теперь ты понимаешь, почему я не позволил тебе драться?
Эбби оглядывается через плечо, ее рука крепче обнимает меня.
— Да, сэр.
— Хорошо, — бормочет он.
Эбби приходится тащить меня в коридор, и, как будто жизнь и так недостаточно насрала мне сегодня, Миша и его друзья прислоняются к стене.
На лице Алека появляется довольная улыбка, когда он смотрит на меня.
— Теперь у тебя есть шанс попробовать ее кровь, Миша.
У меня нет сил противостоять им, и, не желая, чтобы Эбби затевала с ними перепалку, я говорю:
— Давай просто уйдем, Эбби.
Я стараюсь не смотреть на Мишу, но, как всегда, у меня ничего не получается. Когда наши взгляды встречаются, и я вижу сильную ярость, горящую в его взгляде, мне становится не по себе.
Если парень из класса смог причинить мне такую боль, то что же сможет сделать со мной Миша?
Миша, скорее всего, покончит с моей жизнью без особых усилий, ведь он вдвое крупнее того парня, с которым я только что столкнулась.
Я поступила глупо, попытавшись сразиться с Мишей. Мне следовало придерживаться своего первого плана — игнорировать его.
Эбби тащит меня мимо них, и я задерживаю дыхание, пока не становится ясно, что Миша не воспользуется этим шансом, чтобы еще раз наброситься на меня.
Слава Богу.
Когда я понимаю, что Эбби ведет меня в медпункт, говорю:
— Я хочу пойти в свои апартаменты.
— Тебе нужна первая помощь, — возражает она, и в ее словах слышится чувство вины.
— Мне просто нужен пакет со льдом. Я хочу пойти в свою комнату, чтобы, образно говоря, зализать свои раны там, где никто не увидит.
— Хорошо.
Мы меняем направление, и когда я наконец оказываюсь в уединении своих апартаментов, отстраняюсь от Эбби и медленно направляюсь в ванную.
Когда я открываю кран, Эбби бормочет:
— Прости, Рори.
Я могу только покачать головой, стискивая больную челюсть, чтобы не разрыдаться.
Она берет салфетку и смачивает ее под струей воды, а затем аккуратно вытирает кровь с моего лица.