Он, вероятно, выгонит меня из класса, если я не буду драться, а я не могу так опозорить своего отца.
Мой желудок сжимается от нервов, когда я иду к мату.
Черт, я даже не знаю, как начать этот бой. Мы пожмем друг другу руки? Должна ли я свирепо смотреть на этого парня?
Он встает напротив меня, и в его глазах появляется садистский блеск.
Я уже собираюсь сделать какую-нибудь глупость, например, поприветствовать его, как вдруг он поднимает свое тело в воздух. У меня даже нет времени восхититься этим движением, как его нога врезается в мою голову, и я падаю на пол.
Кажется, я слышу крик Эбби, но не уверена.
Черт возьми, как же это больно.
Я встряхиваю головой, пытаясь избавиться от головокружения, и поднимаюсь с пола. Следующий удар попадает мне в бок, и упав на спину, парень оказывается сверху, его кулак врезается мне в лицо.
Иисус!
Острая боль охватывает меня, и мне кажется, что я теряю сознание на минуту или несколько часов. Возможно, всего лишь на секунду, но кажется, что гораздо дольше.
В какой-то момент моя голова откидывается вправо от сильного удара. Кровь стекает по уголку моего рта, и я встречаюсь взглядом с Мишей.
Он просто стоит в открытом дверном проеме, уставившись на меня с отсутствующим выражением на лице.
Мне неприятно, что он видит, как из меня выбивают все дерьмо. Смущение и душевная боль наполняют мою грудь.
Еще один удар обрушивается на мою челюсть, мучительная боль пронзает всю голову. Перед глазами темнеет, обрамляя Мишу так, что он становится похож на ангела мщения, пришедшего забрать мою жизнь.
— Хватит! — Рявкает инструктор Николай.
Парень слезает с меня, и только тогда боль становится ощутимой. Мои губы приоткрываются, когда я пытаюсь дышать, несмотря на непрекращающуюся боль в челюсти и пульсирующую головную боль.
Николай указывает на меня, и с яростью, написанной на его лице, набрасывается на Эбби.
— Ты сделала это со своей подругой. Если бы ты умела драться, то смогла бы защитить ее. Если бы она умела драться, ей бы не надрали задницу. В следующий раз, когда вы войдете в мою студию, вам лучше отнестись к занятиям серьезно, или одну из вас вынесут на носилках. Ты. Поняла. Меня?
От нахальства Эбби не осталось и следа, ее лицо призрачно бледное, когда она кивает.
— Поняла.
— Это не игровая площадка для светских львиц, — огрызается инструктор Николай. — Здесь вы узнаете разницу между тем, чтобы остаться в живых и прожить еще один день, или умереть.
Она снова кивает и направляется ко мне.
У меня нет сил подняться с пола. Она может просто оставить меня здесь умирать от стыда и боли.
Боже. Миша видел все это.
Пожалуйста, пусть земля разверзнется и поглотит меня целиком.
Когда Эбби опускается на колени рядом со мной и просовывает под меня руку, чтобы помочь мне сесть, чудовищность того, что только что произошло, обрушивается на меня с такой силой, что я не могу сдержать слез.
Я чувствовала себя чертовски беспомощной, пока парень надирал мне задницу. Я ненавидела это. И ничего не могла сделать, чтобы остановить его от ударов.
И Миша это видел.
И его не волновало, что меня избивал мужчина.
Какого черта я удивляюсь?