Каким бы страшным он ни был.
Зайдя в студию, где проходит боевая подготовка, занятие уже идет полным ходом.
Черт возьми!
Еще четыре ученика разбились на пары и отрабатывают боевые стойки.
Инструктор Николай даже не смотрит в нашу сторону, продолжая урок.
— У нас проблемы, — шепчет Эбби со слишком широкой улыбкой на лице.
Мы быстро подходим ближе и пытаемся повторить то, что делают остальные.
Они все принимают боевые стойки, и я слегка расставляю ноги, согнув их в коленях. Затем один из нас должен нанести удар, пока другой блокирует.
Мы с Эбби наносим удар одновременно, и это вызывает у нее взрыв смеха.
Инструктор Николай медленно подходит к нам, совершенно не выглядя впечатленным.
— Сначала вы проявляете неуважение ко мне, опаздывая, а затем нарушаете порядок на уроке, — бормочет он, и его тон звучит чертовски убийственно.
Я с трудом сглатываю от нервозности, сжимающей мой желудок.
— Мне жаль.
— Мы опоздали всего на пять минут, — заявляет Эбби. — И я не знала, что нам запрещено смеяться.
Господи, помоги мне с этой девушкой.
Я пытаюсь взглядом попросить ее остановиться, но ее глаза прикованы к инструктору Николаю.
Он кивает, затем пристально смотрит на нее, пока я не чувствую себя неловко за нас обеих.
— Похоже, сначала мне придется обучить вас серьезности боя, — говорит Николай. Он указывает на одного из присутствующих, затем на меня. — Вы двое будете сражаться.
Что?
Я не могу сражаться, даже если от этого будет зависеть моя жизнь!
Мои широко раскрытые глаза останавливаются на Эбби, когда она возражает:
— Это несправедливо, когда мужчина дерется с женщиной.
Николай усмехается, указывая на открытый мат.
— В нашем мире нет такого понятия, как справедливость, мисс Сартори. — Его взгляд перебегает с меня на парня. — Деритесь или покиньте мой класс.
Черт.
Эбби понимает, в какое дерьмовое положение она меня втянула, и спрашивает:
— Почему Аврора? Почему не я?
Уголок рта Николая приподнимается.
— Скоро узнаешь.
Он кивает парню и мне, предупреждающе напрягая черты лица.