— Мудак, — огрызается она прямо перед тем, как ее ладонь обжигает мое лицо, и пощечина раздается в воздухе. — Это за то, что оставил следы на моей шее.
Я все еще моргаю, когда она продолжает идти по коридору с высоко поднятой головой.
Армани недоверчиво хохочет, в то время как Алек наблюдает за всем происходящим с закипающим гневом.
Блять! Как раз то, что мне, блять, сегодня нужно.
Зная, что не могу позволить ей отвесить мне пощечину на глазах у моих друзей, я отправляюсь за ней.
Я хватаю ее за руку и почти сбиваю с ног, прежде чем прижимаю к стене. Мое тело прижимается к ней, и ее глаза встречаются с моими, ярость затемняет ее зеленые радужки.
— Отпусти ее! — кричит Эбби, приближаясь ко мне.
Алек и Армани хватают Эбби, сдерживая ее, и я остаюсь разбираться с Авророй, маленькой ланью, которая слишком храбра для своего собственного блага.
Она поднимает подбородок, затем насмехается надо мной:
— Что ты собираешься сделать, Миша? Снова меня задушишь?
Господи, эта женщина!
Мой кулак с такой силой врезается в стену, что я чувствую, как трескается кожа на костяшках пальцев. Удар проходит в нескольких сантиметрах от ее головы, но у нее хватает ума хотя бы вздрогнуть.
Когда я наклоняюсь к ней, на ее лице появляется страх.
Мое тело прижимается к ее телу, создавая во мне адский жар, а мой член твердеет от того, что она так близко.
Когда мои губы касаются мочки ее уха, я стараюсь, чтобы мой голос звучал сдержанно и смертоносно, когда шепчу:
— Ты хочешь умереть, моя маленькая лань?
Мгновенно я жалею, что назвал ее своей маленькой ланью. Она мне никто.
Сосредоточившись на работе, которую должен выполнить, я подношу свои разбитые костяшки к ее лицу и покрываю ее щеку своей кровью.
Немного отстранившись, я смотрю на ее бледное лицо.
— Алый тебе к лицу. — Наши взгляды встречаются, и то, что она боится меня, восхищает и расстраивает. — В следующий раз это будет твоя кровь.
Я провожу большим пальцем по крови на ее щеке и, схватив ее за подбородок, растираю ее по губам.
— Не могу дождаться, когда попробую твою.
Аврору явно смущают мои слова, но все же она отталкивает меня, прежде чем вытереть кровь тыльной стороной ладони.
— Иди к черту, Миша.
В ее голосе огонь и лед, и я не могу сдержать гордости за нее. Я рад, что она не просто терпит мое дерьмо, но и дает отпор. По крайней мере, у этой женщины есть выдержка.
Ей она еще понадобится.
Наши взгляды остаются прикованными целую минуту, прежде чем я киваю Алеку и Армани, чтобы они отпустили Эбби.
Сделав дело, я отворачиваюсь от Авроры и направляюсь по коридору.
— Ублюдки, — слышу я, как Эбби ругается.
Как только мы сворачиваем за угол и оказываемся вне пределов слышимости, Алек усмехается: