– Дашенька! – обрадовалась Клавдия Григорьевна. – Здравствуй, дорогая. Проходи, присаживайся, сейчас будем ужинать.
– Здравствуйте, Клавдия Григорьевна, – ответила Даша. – Да тут у вас целое застолье, Санек-то меня всего лишь варениками соблазнил.
– Вареники к чаю, – улыбнулась Клавдия Григорьевна, – а остальное – как положено, ужин он и есть.
Даша укоризненно посмотрела на Санька, тот невозмутимо пожал плечами, а она быстренько помыла руки и уселась за стол.
– Ну вот, угощайтесь, гости дорогие, – улыбчиво сказала Клавдия Григорьевна и придвинула Даше ее тарелку.
– Ох, не знаю, с чего и начать, – аппетитно сказала Даша.
– Начни с салатика, – предложила ей Клавдия Григорьевна. – Я сегодня новый сочинила. Саша, какой ты молодец, что Дашу позвал.
– Ага, – материализовался Сашка, – стало быть, и от меня какая-никакая польза нашлась.
– Кушайте, кушайте, – сказала Клавдия Григорьевна, – а я пойду дальше похлопочу.
– Какая хорошая у тебя мама, – сказала Даша Саньку, – жаль только, что одна осталась.
– Что значит одна? – возмутился Санька. – А я что, не в счет?
– Да я не в том смысле, – пояснила Даша. – Жалко, что отец не дожил.
– Оно конечно, – подтвердил Санек. – Но тут ничего не попишешь.
– А до меня, представь, дошло, как я неправильно со своим отцом себя веду, – заявила Даша.
– Ну что ж, – улыбнулся Санек. – Лучше поздно, чем никогда. Правда, особой проблемы я в ваших отношениях не вижу. Ты просто несколько эксцентрична, вот и все.
– Скажи это моей маме, – многозначительно повела глазами Дарья.
– В следующий раз, когда мы будем угощаться ее вартушками, обязательно скажу, – заверил ее Санек. – А пока ешь, и не разговаривай.
– Ой, как все вкусно, – развязывая пояс, сказала Даша. – У вас так всегда. Надо будет у Клавдии Григорьевны мастер-класс взять…
Домой Даша шла одна и уже ни о чем не задумываясь.
Впереди поднималась земляная пыль, ветер завывал как зверь, лишенный добычи. И Даша прибавила шаг, чтобы не быть застигнутой дождем.
И как только она ступила на родительское крыльцо, полил такой сильный дождь, что она застыла в восторге от природной стихии и, подставив руки под теплые струи воды, простояла так, потеряв счет времени, словно впала в анабиоз.
Дождь продолжал свою ритмичную мелодию, а она, улегшись спать, теперь все думала обо всем и ни о чем.
Обрывочные мысли блуждали то там, то сям, а Даша представляла одну картину за другой.
Вот она сидит на диване в директорском кабинете, а он, вызвав секретаршу, просит принести им кофе. Даша довольна и смотрит вперед, не опасаясь быть выставленной вон. Директор присаживается напротив и тут секретарша входит со своим подносом.
Даша кожей чувствует запах ароматного напитка, а дальше ей предстает совсем другая картина.
Она у себя в квартире и больше там никого нет. Нет как не было.
Она силится вспомнить, что же было здесь совсем недавно и не может. Помнит, что завтра на работу, что вечером ей надо навестить родителей, встретиться с Саньком, а дальше – все. Как будто стена закрыла все ее воспоминания о Петре. Как будто он не брал ее за шкирку и не приказывал вывести его из больницы. Как будто и не жил вовсе в ее скромном жилище и не делил с ней завтраки, и не выдавал заданий, не выговаривал ей за ее неуклюжие колкости, и не обсуждал сложившуюся обстановку.
Бррр, как это наше подсознание подстраивается под наше настроение, непринужденно подумала Даша и хотела было уснуть, но неизвестно откуда взявшиеся мечтания не давали ей этого сделать.
Вот она будто в своем юротделе и коллеги смеются ей в лицо, когда она уверяет, что их директор жив. А вот дядя Гена снова поймал ее в коридоре и тащит к себе на разбор полетов.
А теперь она у следователя и довольна тем, что Агарковой предъявили обвинение. Вот она сама лично подписывает постановление об этом и отдает на исполнение. Почему-то это ее не удивляет, а просто радует, и все.