– Нет, нет, Риточка, все хорошо, – улыбнувшись ей, ответила Татьяна. – Мы и твоего знаменитого кофейку попьем…
Рита чуть было не сказанула, где в этом городе варят по-настоящему вкусный кофе, но вовремя осеклась, чтобы не проговориться. Она как дала себе слово лишнего не озвучивать, так его и держала. А высказаться каждый раз ее страшно тянуло, так, что и не передать. Но, поскольку она все-таки сдерживалась, этим она, во-первых, собой гордилась, а во-вторых, берегла свои же нервы. А это куда как важней…
– Нонна Владимировна, – обратилась она к хозяйке, – у меня там еще тортик вчерашний остался, принести?
Нонна кивнула Тане, и та с удовольствием согласилась:
– Неси, неси, Риточка. Твои тортики я каждый день готова уплетать.
И когда Рита удалилась, Татьяна вдруг встала на ее защиту:
– Мне все-таки кажется, что ты к ней несправедлива.
– Тань, – оборвала ее Нонна. – Об этом я сегодня уж точно не хотела бы говорить.
– Похоже, я зря приехала, – рассмеялась Татьяна. – Ну ладно, хотя бы тортик мне обеспечен…
– Да, действительно, – согласилась Нонна. – Давай сейчас почаевничаем спокойно, а потом пойдем в мою комнату и поговорим там о деле. Я созрела, не буду больше артачиться, все…
Довольная, Татьяна кивнула, Рита между тем принесла свой десерт, и подруги напряженно стали его поедать, будто готовясь к трудному экзамену.
Наконец, с перекусом было покончено и они, как по команде, поднялись наверх, в спальню Нонны.
– Ну что, начнем? – устроившись в кресле, спросила Таня.
– Начнем, – обреченно ответила Нонна.
– Значит, так! – заявила Татьяна. – Ваше финансовое положение не вызывает никаких сомнений, в том смысле, что оно безнадежно.
– Ну, так уж категорично я бы не стала утверждать, – вдруг возразила ей Нонна, на что Татьяна тут же не согласилась:
– Положение надо хуже, да некуда…
– Вообще-то да, – также неожиданно, как только что возражала, вдруг согласилась Нонна.
– Дальше, – продолжила Татьяна. – У тебя, конкретно у тебя, есть вполне реальная возможность все исправить. Для этого ты просто должна подать заявление об открытии наследства после Петра.
– Да, Иван – сын Петра, – подтвердила Нонна, и ты это знаешь. Но, Таня, этого больше не знает никто. Как ты себе представляешь…
– Никто и сейчас этого не узнает, – перебила ее Таня. – Так что нечего тут и представлять.
– Как это? – удивилась Нонна.
– А так, – подтвердила Таня. – Заявление нотариусу от имени Ивана подаешь ты одна, и ты не обязана об этом никого ставить в известность.
– Ну надо же! – поразилась Нонна. – А что потом? Потом-то все равно все узнают…
– Это «потом» будет через шесть месяцев, – покачала головой Татьяна. – А за это время чего только не произойдет.
– Например, меня обвинят в организации убийства Петра, – съязвила Нонна. – Мотив налицо.
– Ну ты же к этому непричастна? – с возмущением поинтересовалась Таня.
– Ты еще спрашиваешь! – парировала Нонна.
– Ну тогда и беспокоиться не о чем.
– Вот в этом я не была бы так уверена, – возразила Нонна. – Вспомни, как нас в кутузке почти сутки продержали. Это при том, что мы вообще никакого повода не давали.