Распрей помолчал с минуту… И заговорил.
О том, как жрицы медленно, но верно проповедовали его веру; как он превращал себя из фигуры царской в фигуру божественную; как придумал ритуалы, по причине которых каждая аудиенция у Божественного императора стала напоминать церемонию или молитву… О жертвах, которые сперва были добровольцами, затем преступниками, а затем — простыми невинными людьми.
Им рубили ноги, руки… К ним применяли раскалённую сталь, постепенно снимая расплавленную кожу и выжигая глаза, и оставляя на всю оставшуюся — непродолжительную — жизнь наедине с болью и безграничным ужасом…
Сколько погибло по приказу Распрея? Считать это было бессмысленно. Много. Очень много. И всё же он, Он, был настоящим божеством, — с этими словами чахлый труп заскрипел и попытался выпрямить спину:
— Я научился убивать без… разбора… Я не разбирал… Свои… Чужие… Верные… Добрые… Злые… Или мои дети. Я был истинный бог…
Верно.
Распрей стремился стать настоящим божеством — ради этого он перебил в том числе своих наложниц и детей. Ему не нужны были наследники. Он хотел сам, целую вечность, править на престоле в небесах…
У него не вышло. Но почему? Он провёл ритуал следуя всем указаниям Золотых крыльев, и в итоге оказался заперт в своём теле, способный лишь очень опосредованно влиять на божественный фантом, семена сиятельного образа которого посеял в человеческих сердцах.
Где же он совершил ошибку?
Я задумался над этим, а затем медленно спросил:
— Что именно ты спросил у меня, Распрей?
Он замолчал на мгновения, затем посмотрел на меня и ответил:
— Как… стать… богом.
Богом… Ах вот почему!
И тут мне стало ясно.
Чего именно хотел Фантазмагорикус?
«Только кошмар может одолеть кошмар…»
Он знал про Них и хотел сделаться одним из Них.
В свою очередь Распрей хотел стал обыкновенным божеством — Золотые крылья исполнили его просьбу. Они поведали ему про ритуал Апофеоза, но не стали говорить самое главное — утаили, по его просьбе, последний шаг между богом и Кошмаром…
Какой?
Не знаю.
И всё же я уверен, что моя теория верна.
Я медленно кивнул и снова посмотрел на Распрея. Красное сияние в его глазах несколько поблекло, словно их накрыл тонкий слой сероватой пыли, который постепенно становился всё плотнее и плотнее, застилая последние крупицы его воли.
Всего на долю секунду, но мне стало жаль Божественного императора. Мне вспомнился мальчишка, который в одиночку, босиком, прошёл в пещеру дракона и спросил его: как стать богом?
Бойся своих желаний — Распрей познал это на собственной шкуре. И всё же он своё желание исполнил.
Я помолчал некоторое время и спросил его:
— Чего ты хочешь?
— По… то… ропись… — прохрипел Распрей.
Я кивнул, приблизился к нему и открыл свою пасть. В последнюю секунду у меня перед глазами мелькнул образ: девочка с глазами, похожими на бурю. Я остановился и спросил Распрея:
— Почему ты не убил свою дочь?