…Впрочем, дорога всё равно была не самая близкая, если я позволяю себе предаваться таким пространным размышлениям.
Первые порывы ледяного ветра зазвенели о мои крылья через три дня непрерывного полета. Потом сгустилась непроницаемая чёрная ночь, точно покрывало, которое фокусник набрасывает на своё рабочее место, срывает, и в пустой клетке возникает белая голубка. Так и тут: на четвёртый день первые лучи солнца озарили царство слепящей белизны.
Наблюдая заснеженные пики и обледеневшие горные тропинки, я немного помялся, а затем вернулся в свою прежнюю форму, в которой впервые встретил Белый хлад. С тех пор я стал намного сильнее, но последний всё ещё представлял для меня существенную опасность — особенно Знаменосцы. Поэтому для разведки я выбрал менее заметную оболочку.
Ещё через некоторое время я заметил копошение на горизонте. Я сразу приземлился на высокий склон и прищурился.
Отдалённые горы медленно, но заметно перемещались…
Через несколько секунд мои когти вонзились в ледяную гадь. За первым титаном показался второй, потом третий. Один за другим возникали они на всей протяжённости безграничного горизонта, карабкаясь на горы и разрушая всё у себя на пути, вызывая трепет, который отдавался даже здесь, на расстоянии сотен километров, в сосульках у меня под ногами.
Я стиснул зубы.
Раздался железный лязг.
Не сработало. План, который я придумал, чтобы избавиться от этих созданий, провалился.
Почему?
Раньше я не мог бы ответить на этот вопрос, но после встречи с Распреям у меня появилось определённое предположение.
51. перемены
Раньше я не мог бы ответить на этот вопрос, но после встречи с Распреям у меня появилось определённое предположение.
Сперва Божественный император казался мне непобедимым, ибо подпитывался силой веры, которая находилась в человеческих сердцах; затем, однако, я смог его уничтожить, когда сперва разрушил, а затем поглотил туманность, заключённую в его оболочку.
Что если это действовало и в обратную сторону? Что если даже теперь, когда вера в Белый Хлад почти исчезла, последний всё равно сохранил своё материальной воплощение в лице неисчислимого белого воинства?
Мне вспомнились легенды Файрана о забытых божествах, которые, тем не менее, всё равно представляли собой страшную опасность.
Затем перед моим мысленным взором возникли песочные часы.
Вера представляла собой верхний ярус.
Материальное воплощение — нижний.
Одна за другой, песчинки падают вниз, и сон становится явью…
Я медленно открыл глаза и прищурился.
В моих ушах звенел сильнейший ветер; в отдалении я слышал шум огромных ледяных ног, который, по причине великого расстояния между нами, доносился с некоторым запозданием, отчего казалось, что я смотрю кино, в котором отстаёт звук.
Я не обращал на это внимание.
Мои мысли были заняты единственным вопросом.
Что мне теперь делать?
Глупый вопрос. Ответ на него был очевидным. То же, что я сделал с Распреям. В данном случае всё обещает быть даже немного проще, ибо Белый хлад потерял силу веры. Мне не нужно поглощать туманность каждого ледяного монстра. Достаточно просто их уничтожить.
Впрочем, — я усмехнулся, — легче сказать, чем сделать…
Знаменосцы всё ещё представляли для меня огромную опасность. Каждый из их них был немного сильнее статуи Распрея. Даже если я снова позволю Золотым крыльям взять дело в свои лапы, шансы на победу были мизерными. Тем паче, что у нашей схватки с каменным исполином было великое множество свидетелей, которые подпитывали дракона верой. Здесь же, в этой ледяной пустыне, из наблюдателей были только редкие птицы.
Так что нет. В одиночку мне не победить.
Придётся вернуться к изначальному плану и подготовить обитателей этого мира к великой войне.