— Для тебя это просто игра… Я-ма-то?
— Не.
Киёко прищурилась.
— До-ка-жи…
Туман в её глазах завихрился и пропал. Девушка поморгала, затем поморщилась и схватилась за голову, как во время мигрени.
— Ах… Ах, мартини! Я опаздываю! — лицо Киёко, ещё секунду назад бывшее растерянным, вдруг окрасилось волнением. Она наклонилась, хотела поцеловать меня в лоб, промахнулась, чмокнула в нос и выбежала из комнаты. Мои мысли в это время были заняты другими вещами. Давай поиграем? Что это значит? Кто такой этот таинственный другой фантом, который преследует меня в мире Ямато? Как он меня находит? Что ему нужно? Он сказал, что в ближайшее время мне снова придётся сделать выбор, но какой?
Я нахмурил свои маленькие брови, как вдруг из другой комнаты раздался хлёсткий грохот и крик:
— Ах!..
Стоп…
Я немедленно направил туманность в свои конечности и вымахал на пару лет. Затем выпрыгнул из колыбельной, пробрался к приоткрытой двери и выглянул наружу. В ту же секунду внутри меня всё закипело. Киёко сидела на коленях на мраморной плитке, в то время как старик сидел на бархатном кресле, водрузив ногу на ногу, и надменно и презрительно смотрел на неё.
— Скажи мне… Киёко, — заговорил он всё тем же мягким и приятным голосом диктора или театрального актёра. — Тебе правда нужно больше восьми минут, чтобы сменить одежду?..
— Я… — девушка сглотнула. — Я…
Старик наклонился и спросил немного тише:
— Нет?..
Киёко прикусила губы и помотала головы.
— Нет, — он снова прильнул спиной к своему стулу. — Тогда с твоей стороны эта задержка была непослушанием. Киёко, я понимаю, что ты могла… — он выглянул в окно. — Возгордиться, когда именно тебе была дарована священная миссия привести в этот мир семя нашего божества.
Девушка отчаянно мотала головой, пока старик знаком не показал, чтобы она прекратила.
— Я знаю, это сложно… Мне самому сложно, намного сложнее, нежели тебе, ибо это моё семя породило нашего бога. Моя кровь, моя эссенция и плоть. Ты же не более чем свинья, сосуд, который выносил ребёнка. Ты — козлица, которая согревает его в хлеву. Ты понимаешь меня?
Это не твой ребёнок.
Он никогда не будет твоим.
Ты должна быть благодарна мне… и нашему божеству, разумеется, что я позволил тебе находиться рядом с ним. Но если ты будешь дурно влиять на него, если ты будешь говорить с ним без моего разрешения, если ты посмеешь не выполнять мои приказания, Киёко, я буду вынужден вас… разлучить.
Киёко немедленно припала к плитке в молитвенной позе.
— Ты понимаешь меня. Это хорошо, Киёко, очень хорошо. А теперь, —старик вытянул руку и вылил зеленоватую жидкость из своего коктейльного стакана на чёрные волосы девушки. — Приготовь мне мартини… — его рот разверзся в широкой улыбке.
5. рьюсей
Киёко быстро приподнялась, блеснула своими мокрыми глазами в электрическом свете и бросилась к барной стойке. Старик расслабился и вдруг посмотрел в мою сторону. Он ничего не увидел. К этому времени я прикрыл за собой дверь и спрятался во мраке комнаты.
Моё сердце кипело, и в то же время мысли мои вертелись, как хорошо слаженные шестерёнки. Значит это был он… Он был моим отцом. Вернее, отцом этого тела. Ещё он был ублюдок, тираном и садистом, но это было закономерно. Почти каждый лидер культа может похвастаться подобным набором характеристик. Максимально неприятная личность.
Это было хорошо.
Значит, мне будет намного более приятней сделать то, что я собираюсь сделать…
Через минуту я снова приоткрыл дверь и внимательно рассмотрел помещение. Камер не было. Логично. Старику явно не хотелось, чтобы хоть где-нибудь, пускай даже у него самого, сохранились улики. Если даже невинных людей, которым не повезло подцепить НИСа, ждал расстрел, можно себе представить, что станется с человеком, который делал это намеренно и систематично.
Я ещё раз прокрутил в голове свой план, а затем стал дожидаться, когда Киёко уйдёт.