Мой взгляд опустился на предпоследний абзац. Если это был не сон… Ямато была неглупой девушкой. Немного наивной, слишком доброй и неловкой, но неглупой. Она понимала, что если всё то, что она помнила как сон, происходило взаправду, все мои пируэты, уничтоженные стены, заклятия и прочие странные действия, — это явно нельзя было объяснить обыкновенным раздвоением личности.
Сперва я собирался соврать. Написать, что я, Нана, нашла удивительный способ овладеть силой нашего СТРАЖА. Что это совсем несложно, что, если она хочет, я могу и её научить. И вот я уже вдавил стержень в мягкую страницу… Но потом замялся.
Нет… Это было неправильно. Я был уверен, что Ямато поверит в мою ложь, причём с радостью, и даже если у неё появятся сомнения, она похоронит их глубоко в своём сердце… И всё же мне не хотелось врать.
Поэтому я перевернул страницу и написал:
«Я — НИС».
3. неловко получилось
Затем зачеркнул эту фразу и пустился в немного более абстрактные размышления о природе Мультивселенной и о том, что существуют особенные создания, которые могут проникать в другие миры, что некоторые из них бывают злыми (НИСы), а другие — добрыми (Нана), и что Ямато совершенно нечего опасаться, и что я приложу все усилия, чтобы сохранить её жизнь, а также целостность её мира.
В конце я приписал:
«Извини за ложь. Я не хотела тебя напугать.
P.S. Мне правда нравятся чизкейки».
Как-то так… Даже почти правдиво получилось.
Всё ещё существовала опасность, что дневник Ямато прочитает кто-нибудь другой… Но и пусть. Даже если меня посчитают НИСом, в этом мире ещё не было ни одного разумного представителя данного племени. Никто не станет убивать Ямато — напротив, с ней, со мной, захотят поговорить.
Возможно, с моей стороны было даже правильно «выйти на свет». В ближайшее время, может статься, мне придётся совершать не меньше странных действий, чем когда я спасал Нанако. В какой-то момент шишкам из министерства может надоесть каждый раз собираться на трибунал, и они решат ликвидировать Ямато от греха подальше. Иной раз честность — лучшая политика.
Я закрыл дневник, потянулся и сразу удивился, какое одновременно мягкое и негибкое — Ямато не помешает заняться гимнастикой, — было мое тело.
Что теперь?
Я посмотрел на часы.
04:16
Школа откроется только через пять часов. Выйти прогуляться? Опасно. Тогда может…
Тук-тук-тук!
Вдруг в дверь постучали. Я замер.
— Ямато… — с другой стороны раздался приглушённый женский голос. — Всё в порядке? У тебя свет горит, и я подумала…
— Да… Всё в порядке. Извини, я… На секунду включила.
Дверь приоткрылась, и в проёме показалась немолодая женщина с розовыми волосами и светлым лицом, одетая в ночную сорочку. Она посмотрела на меня беспокойными тёмными глазами и спросила:
— Я выключу тогда… Ладно?
— Хорошо.
Сам того не замечая, я повернулся и свёл колени.
Женщина щёлкнула выключателем. Стало темно.
— Ложись. Тебе утром в школу.
— Хорошо… Мама.
Тёмная фигура кивнула и закрыла за собой дверь.