Плодородие земли, его поддержание и обновление: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сказанное относится к горизонтальной поверхностной эрозии или вымыванию. Но существует также вертикальная химическая эрозия или вымывание. Она идёт вниз, в глубинные слои почвы или горизонты. Поскольку кислые вещества гумуса смываются вниз, происходит давно известное образование подзола. Где образуются такие горизонты кислого гумуса,. там граница проникновения корней. Если применить обычно осмеиваемый, но отчётливо раскрывающий реальность метод. анализа слоёв Гербинга, можно основательно исследовать профиль почвы. Здесь могут быть интересные открытия. Каждый фермер должен на своих полях, особенно проблематичных, выкопать такой профиль почвы глубиной метр–полтора. При этом будет найдено, что многие минеральные удобрения последних десятилетий смылись вниз и там залегли, став недоступными для корней. Фосфаты, известь и прочее стали недоступными. Там скапливаются купленные удобрения, превратившиеся в мёртвый капитал. Только с помощью глубоких корней или разрыхлением глубоких слоёв почвы его можно мобилизовать. Если грунтовые воды высоки и циркуляция сильна, эти феномены могут быть смазаны, как это наблюдается, например, в Голландии, где реже всего встречаются так называемые повреждения от удобрений. Но если почвы сухие и грунтовые воды постоянно понижаются — явление, характерное для США — эти повреждения проявляются особенно сильно.

В штате Нью–Йорк несколько лет тому назад было установлено, что в особенности в молочных хозяйствах, где в особенно большом количестве применяются удобрения, на протяжении нескольких лет происходило перенасыщение фосфатами. Сельскохозяйственная Высшая Школа Корнеля внезапно заявила, что достаточно на гектар 34 килограмма дополнительных удобрений, тогда как до этого нормой считалось 300 кг и более.

Проблема растворимости и утилизации минеральных удобрений также претерпела существенные изменения. Фабрикантами искусственных удобрений рекламируется, что они производят растворимые, то есть легко усвояемые минеральные удобрения. Итак, фермер покупает определённое NPK-удобрение, для которого указано процентное содержание усвояемых минеральных веществ, например, 10%, азота (обычно в виде аммиака или нитрата), 10% фосфата (обычно суперфосфата), 10% калия (калийная соль). Пишется формула 10-10-10. Здесь бывают всевозможные комбинации. Но встаёт вопрос, остаются ли эти минеральные вещества растворимыми в почве? В результате многолетних исследований на Государственной опытной станции в Белтсвилле (США) с радиоактивным фосфором было установлено, что только 2—10 процентов введённого фосфорного удобрения усваивается корнями растения, в отдельных случаях до 20%. Остаток, то есть основная масса удобрения, залегает в почве. Таким образом, если фермер применяет 300 кг суперфосфата на гектар с содержанием фосфатов, например, 16%, то он вводит в почву 48 килограммов фосфата. Используется из них только 10%, то есть 4,8 кг. Остаток накапливается. Будет ли этот остаток использоваться в дальнейшем или под действием химического вымывания уйдёт вниз, зависит только от почвенной жизни и содержания гумуса. Есть определённые почвенные бактерии, которые растворяют фосфаты, а также некоторые составные части камней. Эти минеральные элементы образуют тогда существенные строительные камни, важные для построения органической субстанции, белков и ферментов. Тогда часть фосфатов и других соединений предлагается в органической форме. Они не реагируют тогда на аналитические экстракционные методы и реагенты для свободных минеральных веществ; благодаря своей органической связи они доступны ферментативной реакции в корневой области. И если обычные методы исследования почвы не показывают их наличия и выносится суждение о недостаточности фосфора и калия, всё же почва, часто содержит достаточно для биологической деятельности минеральных веществ. В этих случаях биохимики почвы применяют другие методы исследования, чисто биологические, чтобы точнее исследовать ситуацию. Только поведение самого растения, например, анализ листа может показать, действительно ли мы имеем дело с явлениями недостаточности.

Согласно исследованиям швейцарского химика Паулюса атмосфера также содержит тонко распределённую фосфорную кислоту. Особенно значительное её количество выпадает зимой со снегом. Наши собственные исследования показали значительное количество нитратов, выпадающих летом вместе с дождём, и значительное количество магния, выпадающего зимой со снегом в районе фермы автора в южной части штата Нью–Йорк.

Сегодня ещё не изучено, в какой мере вещества, содержащиеся в атмосфере, обрабатываются микроорганизмами для обеспечения растений фосфорной кислотой, как это установлено для азота. И всё же автору известны исследования солидных институтов, которые показывают, что на больших опытных участках, несмотря на интенсивное хозяйствование, не наблюдалось уменьшения количества фосфорной кислоты, хотя она и не вносилась в почву.

Следующее замечание написано в 1937 году. Вышеприведённые данные в новом издании, а также многочисленные сообщения в литературе доказывают правильность приведённой здесь точки зрения.

Кислотность одной и той же почвы различна. В осенние месяцы наблюдается минимум, в холодные зимние дни максимум. При этом имеет значение является ли почва сама по себе кислой или нейтральной. Кислая почва имеет минимум в июне, максимум в марте. Нейтральная имеет максимум в феврале и в августе, минимум в мае и октябре. В остальном течении года наблюдается ещё два маленьких минимума и максимума. Также и здесь следует учитывать, когда сделаны анализы: например, сравниваться. должны пробы, сделанные в одно и то же время года. Но так как и в содержании гумуса и азота в почве наблюдаются явные колебания с двумя минимумами и максимумами, а также установлено наличие, например, периодического круговорота фосфорной кислоты и её растворимости в лесных почвах (минимум летом, максимум растворимости осенью и зимой), то, безусловно, существует интенсивная связь биологической деятельности в почве с колебаниями годового ритма. Согласно данным проф. Феера, Сопрон, анализы на фосфорную кислоту без учёта времени года не имеют никакой практической ценности вследствие сезонного колебания соотношения растворимых и нерастворимых соединений! Максимум деятельности почвенных бактерий приходится на позднюю весну или начало лета и раннюю осень, тогда как в морозы, а также в середине лета, наблюдается пауза. Тем самым даётся новая точка зрения для сельского хозяйства и лесоводства, требующая сознательно связать обработку почвы и удобрений с этими ритмами. Этим открывается новая область для исследований и практических применений.

Сюда добавляется также сезонное предпочтение растениями определённых веществ. В некоторых лиственных деревьях наблюдается ритмический фосфорно–азотный обмен веществ, последний имеет максимум в июне. Внешняя древесина деревьев имеет максимум содержания магния в апреле, локальный максимум в ноябре, минимум в августе. Внутренняя древесина, напротив, имеет максимум в августе. Далее, известны сезонные колебания содержания железа и кальция, особенно в многолетних растениях, лесных деревьях и т. д.

Нам кажется, что вопрос фосфорной кислоты не должен быть частью неорганического учения о почве, но он взаимо. связан с общей проблемой гумуса и должен рассматриваться вместе с ней.

Важнейший производитель гумуса в почвах умеренной зоны — это дождевой червь. Он переваривает органические отбросы и минеральные составные части, смешивает их с органическими содержащими известь соединениями и с соком, выделяемым кишечными железами, и выделяет гумус. Своими ходами и маленькими отверстиями он обеспечивает также дренаж и проветривание почвы. Целине он придаёт естественное плодородие и даже тяжёлым почвам сообщает рыхлую, комковатую структуру, тогда как лёгкие почвы благодаря повышению содержания гумуса защищает от высыхания и вымывания. Неудивительно, что уже Чарльз Дарвин в своей плодотворной деятельности посвятил им целую книгу. (Ч. Дарвин «Образование пахотной почвы деятельностью дождевьх червей». Дождевыми червями перерабатывается 25000 кг пахотной земли на гектар. С 1940 года появилась многочисленная литература о значении дождевых червей.) Противники дождевых червей говорят, что они хотя и являются индикаторами хорошей почвы, но сами не производят плодородную почву. Эти споры столь же бесполезны, как и доказательства, что было вначале, яйцо или курица. «Без них нет почвы», Им посвящено также множество других работ. Количество дождевых червей в хорошо ухоженной почве составляет 250—800 кг на гектар. Обилие в почве дождевых червей служит для фермера видимым признаком естественной биологической активности. Если у него нет микроскопа, он в определении плодородия может ориентироваться по этому «барометру».

Всякое мероприятие, нарушающее почвенную жизнь, изгоняющее дождевых червей и почвенных бактерий, грешит против жизненного стандарта почвы. В этой связи мы видим величайшую опасность одностороннего удобрения, в особенности когда посредством сильных доз минеральных удобрений, растворимых солей, таких, как калийные, сернокислого аммиака, или посредством едких субстанций, таких, кай нитрофоска, или ядовитых препаратов, таких как мышьяк и соединения свинца, а также некоторых новых синтетических препаратов, таких, как ДДТ уничтожается или изгоняется мир малой жизни. ДДТ ещё через 7 лет после применения присутствует в почве в значительных количествах, до 75% применённого. В этой области нужно исследовать, насколько длительным является повреждение. Например, доказано, что дождевые черви в продолжении двух месяцев не трогают опрысканных ДДT листьев. С другой стороны, замечено, что ротенон и пиретрум не дают таких длительных повреждений. Интенсивно обрабатываемые минеральными удобрениями почвы или опрыскиваемые ядовитыми средствами сады не имеют уже в почве биологической деятельности. Мы видели виноградники — в течение многих лет обрабатываемые бордосской жидкостью, — абсолютно лишённые дождевых червей, то есть в которых не образуется новый гумус! Когда запасы гумуса израсходованы, в почве устанавливаются новые отношения; минерализованная структура уподобляется лабораторным отношениям чисто минерального характера между почвой и растением. В качестве закона минимума нам известно положение: «Те из. минеральных веществ, которые были изъяты растениями из почвы, должны быть снова внесены в неё в виде удобрений. Это правило было найдено и подтверждено там, в замкнутой системе, ограниченной стенками сосуда.

В природе господствовали бы те же правила, если бы она состояла только из мёртвой смеси минеральных составных частей. Посредством наших современных интенсивных методов, особенно с односторонним использованием минеральных удобрений, мы создали такие почвенные отношения, что на передний план выступили чисто физико–химические свойства почвы, а биологически–органическая деятельность отступила на задний план. Внешне минерализация почвы видна в уменьшении количества дождевых червей и образовании сухой корки. Это явление должно рассматриваться фермером как «указатель шторма» на его почвенном «барометре». Если зимние канавки почвы, выветренные морозом и дождём, весной при влажной погоде обнаруживают пористую поверхность, невыровненную, неравномерную, или обработанная бороной земля после дождя остаётся пористой, рыхлой, комковатой, или летом после засухи не образуется или образуется только тончайшая плёнка и земля при высыхании имеет тонкие трещины, тогда есть биологическая активность почвы. Такие почвы я бы назвал эластичными, не только из–за чувства лёгкости и упругости, когда идёшь по такой земле, но и из–за относительной способности такой почвы противостоять вредным воздействиям всякого рода, неправильному чередованию культур, ошибкам при обработке земли (например, боронованию по влажному полю), но прежде всего вследствие её отношения к воде. Это важнейшее питательное вещество для растений (содержится в тканях от 40 до 80% оно должно сохраняться почвой при всех обстоятельствах, но не заливать её. Существенным признаком живой почвы служит её способность усваивать воду; внезапный летний дождь прямо впитывается в неё как в губку. Если застаиваются лужи, даже в дождливый период, несмотря на хорошо функционирующий дренаж, это уже заставляет задуматься.

Вода является определяющим и решающим фактором урожайности и роста урожайности. Живущие в областях с дождливым климатом меньше ценят это, чем фермеры сухих областей земли. Повышение урожайности свыше того, что позволяет находящаяся в распоряжении вода, невозможно, даже при самом интенсивном удобрении. Действительно, интенсивное удобрение минеральными веществами повышает потребность в воде,. тогда как органические удобрения вследствие повышения способности почвы связывать воду способствуют сглаживанию. В сухие периоды резерва влаги, сохраняющейся в почве с повышенным содержанием гумуса, хватает на 4—6 недель, тогда как при низком содержании гумуса влаги хватает только на две недели. Это вполне доказывают обрабатываемые нами почвы в сухих районах Америки. С другой стороны, гумус почвы способен быстро абсорбировать воду, поэтому чрезмерное количество осадков не наносит большого вреда.

Гавайская опытная станция сообщает, что гумусовые почвы в четыре раза быстрее впитывают определённое количество осадков, чем крестьянские парцеллы, лежащие рядом.

Никогда не следует забывать, что на килограмм зерновых расходуется 500 кг воды, а на выращивание 1 кг люцерны требуется 800 кг воды. Если такого количества воды нет, не поможет никакое удобрение, в особенности же минеральное удобрение. Поэтому призыв к высокой урожайности должен быть в первую очередь призывом к большему расходованию воды. То, что в Голландии собирают самые высокие урожаи с гектара, обуславливается высоким стоянием грунтовых вод, равномерно в продолжении года распределёнными осадками и высокой влажностью воздуха. В том, что американские засушливые области часто дают урожай не выше 1500 кг пшеницы с гектара, повинен недостаток воды. Поэтому сообщения об урожае должны всегда снабжаться сведениями о распределении и количестве осадков, для того, чтобы быть сравнимыми.

Импонирующий пример дают опыты, поставленные Сельскохозяйственным Колледжем штата Миссури в Колумбии. Большое опытное поле 70 лет тому назад было поделено пополам, одна часть оставалась нетронутой как девственная прерия, другая часть в продолжение 70 лет культивировалась по правилам современной интенсивной обработки. Результат: девственная прерия, хотя и имеет тяжёлые, глинистые почвы, оставалась рыхлой, так что её можно было проткнуть палкой на глубину до 50 см; дождевая вода впитывалась тотчас. Ещё сегодня, спустя 20 лет, с образцом этой почвы можно поставить следующий эксперимент: проба, помещённая в высокий стакан, заливалась на несколько сантиметров водой. Она целиком впитывалась, ничего не оставалось, кроме влажно–сухой. массы. После высыхания эксперимент можно было повторять сколько угодно раз. И противоположный случай: поверхность земли становилась всё более твёрдой, палка проникала только на несколько сантиметров глубины, дождевая вода долго застаивалась, и там, где образовывался уклон, стекала, образуя канавы, именно так в Соединённых Штатах началась ужасная эрозия. Подверженность минерализированных почв опасности затопления дождями, вымывания и высыхания гораздо больше, о чем знает каждый хороший фермер в горных районах или в засушливых областях. Также важна способность связывать воду.

Минерализация почвы может быть вызвана разрушением физической и органической структуры почвы. Позже мы будем говорить о влиянии способов обработки почвы. Действие минеральных удобрений на рост растений известно: повышение урожайности, увеличение массы растений, особенно при азото–содержащих удобрениях. Это действие минеральных удобрений делает их особенно предпочтительными для фермеров, они способствуют кажущемуся увеличению урожая. Научная школа учит фермера компенсировать недостающие факторы.

Два наблюдения может сделать живущий и работающий на своём поле практик: первое, что ему зачастую приходится для поддержания высоких урожаев из года в год увеличивать количество вносимых в почву минеральных удобрений, и второе, что почвенная структура изменяется в направлении отвердевания и образования корки. Но чем больше говорят о повышении урожайности, тем меньше говорят об изменениях в почве. Имеют ли наши опытные станции поля для проведения такого рода параллельных опытов, чтобы можно было бы наблюдать эти изменения в почве? То там, то здесь в научной литературе мы находим рекомендации: «Минеральные удобрения должны вноситься в правильной пропорции, соответственно результатам проведённых анализов». Но поскольку пахотная земля во многих случаях не является единым образованием, то теоретически правильным было бы для каждого участка применять свой состав удобрения. (Это было бы особенно трудно для выветриваемых почв). Это было бы, как говорят специалисты по удобрениям, хотя теоретически и необходимо, но практически невыполнимо, поэтому составляют средние смеси, которые и появляются в продаже. И потом, имеет ли сегодня каждый производитель именно для своей почвы опытного консультанта?

В областях, где достаточно влажности в форме испарений, грунтовых вод, дождя, в этом отношении не возникает трудностей. Вследствие сглаживающего, распределяющего и растворяющего действия воды устанавливается нормальное, допустимое солевое равновесие. В Голландии, например, так называемый вред от применения искусственных удобрений проявился гораздо позже, поскольку там высокий уровень, грунтовых вод и постоянная циркуляция обеспечивали естественное сглаживание. Но как обстоит дело сухим летом или в засушливом климате? Кроме образования корки на поверхности, следует отметить ещё следующие явления: посреди поля вдруг возникает небольшая, мало плодородная проплешина, которая из года в год увеличивается. В особенности в засушливые годы появляется всё больше и больше таких стерильных пятен. Причина этого — так называемый свободный кислотный обмен, то есть появление нерастворимых и труднорастворимых силикатов, которые при солевом обмене образуются из силикатов почвы. Эти места следует рассматривать как потерянные для сельскохозяйственного кругооборота, они могут быть восстановлены только после длительного органического «лечения».

При попытке объяснения этих связей напрашивается следующий ход мыслей: по правилам физической химии (закон действующих масс) между различными солями в растворе устанавливается равновесие. Если к смеси солей в растворе добавить легкорастворимую соль, то произойдёт вытеснение труднорастворимых солей. Они выпадут в осадок. Этот процесс широко применяется в химической индустрии, например, для высаливания органических красителей поваренной солью. В почвенном растворе находится смесь солей: труднорастворимые силикаты, вымытые вследствие выветривания легкорастворимые соли и силикаты, легкорастворимые соли, особенно калийные, вещества, выделившиеся из органических составных частей и т. д. Если добавить ещё легкорастворимых солей, то равновесие сдвинется в их сторону, в неблагоприятную для труднорастворимых силикатов; это означает, что распад и выветривание составных частей почвы замедляется, а в некоторых случаях вообще приостанавливается. Растения тогда действительно живут на растворимых солях удобрений; они резко реагируют на их присутствие и их недостаток. Почвенные химики правы! Проблема так называемой «амортизации» принадлежит к этому комплексу вопросов.

Однако почвенная биология исходит из других предпосылок. Для неё земля представляет собой естественный резерв: исключая чистый песок или нерасщеплённые скалы, лишённые влаги, это более или менее сложная смесь солей, силикатов,. цеолитов, алюминатов и т. д. Она представляет собой естественную основу, когда раскрывается, то есть становится пригодной для круговорота веществ. Не засаливать, но раскрывать. оживлять должны мы нашу почву. Органические процессы в почве, производимые светом, воздухом, погодой, маленькими живыми существами, гумусом противодействуют «минерализации» и «организуют» почву. Тем самым создаются новые резервы. Если урожай использовал какие–либо вещества из почвы, то в живой почве вследствие выветривания освобождаются новые. Обработка почвы, смыв посредством ветра и дождя раскрывают ежегодно новые части почвы. Но этого нужно достичь, «организовать» в буквальном смысле слова. Для Центральной Европы важно, например, чтобы с поверхности земли ежегодно посредством ветра, дождя и обработки, смывалось не менее одного миллиметра почвы. В аллювиальных наносных землях он длительное время наносится (в дельте Нила, например, плодородие поддерживается грандиозной системой орошения). Ежегодно производят распашку и боронование. Это означает, что ежегодно нижний слой окультуренной земли сдвигается на несколько миллиметров, раскрывая новые резервы. Тогда вопрос состоит лишь в том, чтобы их действительно раскрыть и включить в круговорот. При углублении всего на 1 миллиметр ежегодно 15000 кг новой почвы на гектар приходит в движение. Даже в случаях крайне бедной почвы этого достаточно, чтобы предоставить необходимые резервы. Это справедливо для калия и, прежде всего, для фосфорной кислоты, которая в нормальной почве обрабатывается микроорганизмами, если же микроорганизмы не работают, она может быть связана разными солями (например, кальция) и перейти в нерастворимую, неприемлемую форму.

При рассмотрении такого рода связей мы видим существенное различие отношений при лабораторных опытах и в свободной природе. Если добавить ещё сюда случайные источники минеральных веществ, например, в течение года приносимые с дождём и ветром, то становится ясно, насколько мало замкнутой является система пахотной почвы. Если только мы будем заботиться о том, чтобы вследствие наших культурных мероприятий эта природа оставалась живой и не «засаливалась»! В качестве случайных источников можно привести известные факты: содержание солей в осадках и перенос пыли органического и неорганического происхождения.

Природных поставщиков пылевых масс значительно больше, чем обычно думают. Сюда относятся выбросы вулканов. Знаменитое извержение Кракатау выбросило в воздух пылевые массы, которые даже через 30 лет можно было обнаружить в атмосфере, и которые как облака в первое время циркулировали вокруг Земли. Известен выброс пепла Везувием, эта пыль покрыла метровым слоем города Геркуланум и Помпеи и распространилась вплоть до Малой Азии. Это способствует повышению плодородия земли. В древние времена извержение южноамериканского вулкана выбросило такое количество пыли, что в Европе было заметно помутнение света. Рассчитано, что тончайшая «невидимая» пыль, прилетающая из Сахары в Европу, за век покрывает землю слоем в 5 мм. В штатах американского Среднего Запада большие пыльные бури приносят из западной прерии в районы Миссисипской низменности пыль, которая за сто лет покрывает землю слоем 2—3 сантиметра. Большие, ежегодно повторяющиеся пылевые бури переносят 850 миллионов тонн пыли в год на расстояние свыше 2000 км.

Знаменитое выпадение пыли в феврале 1901 года произошло на площади 435000 кв. км и принесло из Сахары в Европу 2 миллиона тонн, и в Африку 1,6 миллионов тонн пыли. Годом позже пылевая буря, пришедшая с Канарских островов, принесла в Англию и Западную Европу примерно 10 миллионов тонн пыли. Эта пыль была прибита дождём к земле и связалась с влажной почвой и растениями. В Китае принесённый ветром лёсс образует залежи мощностью до нескольких сотен метров. Эти залежи являются плодороднейшей почвой. Скопившиеся на Среднем Западе США пылевые массы имеют такое же свойство. Пассарже (Приведённые здесь факты взяты на работы S. Passarge «Die Wir' lomg des Windes», Handbuch der Bodenlehre. т. 1, 1929.) сообщает: «Южно–русский чернозём представляет собой наилучший пример развития лесса, поскольку он наиболее благоприятен для развития степных растений, и поскольку, вследствие своей пористости, он более всего подходит для пропитывания почвы гумусными веществами. По–видимому, также черноземы Марокко лёссового происхождения. Согласно Т. Фишеру, южные ветры приносят из степных областей на запад пыль. Она задерживается под влиянием вегетации и сильной ночной росы. Эти скопления пыли и останки растений являются основой для образования чернозёма.

При содержании от 25 до 34 процентов органической материи и заметно повышенном содержании калия (от 1 до 4 процентов, в вулканической пыли даже до 6,9%) эти массы представляют собой естественное удобрение, взятое из воздуха, Вулканическая пыль обуславливает плодородие плантаций Центральной Америки и Зондских островов. «Пылевые бури» в районе Янцзы приветствуются китайскими крестьянами как несущие плодородие, также относятся к ним фермеры в прерии и лесостепных районах Соединённых Штатов (но это было до тех пор, пока не произошла описанная выше катастрофа в 30‑х годах)… Трейц указывает на решающее значение ежегодно выпадающей летучей пыли; мы приведём два следующих положения: 1. Выпадающая пыль заменяет израсходованные щёлочи и растворимые соли («Material aus der Atmosphare», Handbuch der Bodenlehre 1929, Берлин) (известь, железо, калий и т. д.). 2. С выпадающей пылью приносятся бактериальные вещества для поддержания жизнедеятельности почвы. Браун, Бланк и Иенни показали, что почвы альпийских пастбищ образовались под влиянием пыли, приносимой ветром с окружающих гор — её выпадает в год от 1,4 до 1,85 кг на квадратный метр. Далее: верховые болота состоят из торфяных мхов различных видов. Наряду с очень важным содержанием воды торфяники имеют также минеральные примеси, и прежде всего глинистый песок, магнезию, гипс, окислы железа, а также щёлочи, фосфорную кислоту и хлор. По крайней мере часть этих субстанций может быть принесена в сфагновые болота только ветром, Масса их не является незначительной, поскольку высохшие болота содержат в среднем до 10% минеральных веществ.

Но также для менее благоприятных областей есть возможность потреблять удобрения из воздуха. В областях с сильно развитой индустрией ежемесячно выпадает от 280 до 370 кг сажи и пыли на один гектар, из которых треть состоит из сажи и углерода. Если же мы рассмотрим вещества, которые,. будучи растворёнными в дожде, выпадают на землю, то мы придём ещё и к другим результатам. Прежде всего это углекислота, которая с дождём выпадает на такую территорию как Германия, в количестве миллиона тонн. На побережье моря ветром и дождём приносятся соли. И прежде всего в малой,. но действенной концентрации йод, который в 100 кубических метрах воздуха содержится в количестве 1—2,5 десятых долей миллиграмма. Затем заметное количество хлора. Литр дождевой воды, взятой на английском побережье, содержит 55 миллиграмм внутри континента—2,2 миллиграмма хлора При шторме в Голландии в литре воды содержалось от 350 до 500 миллиграмм. Соответственно мы имеем «удобрение» хлоридами из воздуха в количестве 16 кг на гектар в наших областях, в тропических же областях вследствие сильного испарения морской воды это количество достигает 37, 68, и даже 200 кг на гектар (на Цейлоне).

Если же мы исследуем вопросы других важнейших веществ, питающих растения, то мы получим ошеломляющий результат, что также и их выпадает из воздуха вместе с дождём значительное количество. А именно, существует особая связь азотной кислоты и других азотосодержащих соединений с дождём и фосфорной кислоты со снегом. Для практического фермера это знать немаловажно. Ибо будучи озабоченным, чтобы не потерять питательные вещества своей почвы, или, как говорится, чтобы пополнить изъятые из почвы питательные вещества, он часто хватается за односторонние минеральные удобрения, не зная, что природа сама протягивает ему руку помощи. Так, например, в Англии, выпадает на гектар 4,3 в Северной Франции до 10,0 килограммов азотосодержащих соединений. Серной кислоты выпадает на гектар: в Гессене от 100 до 120 кг, в Кёльне от 250 до 400 кг, в Дуйсбурге от 250 до 700 кг в год. Поистине значительное количество сульфатных удобрений.

Также, собственно говоря, никогда не бывает недостатка в микроэлементах, поскольку они пополняются вследствие выветривания камней. Только лёгкий песок, затопляемые почвы и известняки могут обнаруживать эту естественную недостаточность. Но и в этих случаях следует помнить, что в осадках, .даже во влажном воздухе и в растительных остатках в кучках компоста всегда присутствуют микроэлементы. Недостаток микроэлементов чаще всего относителен и вызывается неблагоприятным минерализованным сдвигом равновесия. Дадим слово профессору Фирману Беару (Firman Bear, Rutgers Universitat). «Атмосфера является источником микроэлементов, особенно в тех местах, где вблизи находятся индустриальные центры. Измеренного количества вполне достаточно, чтобы иметь значение для сельскохозяйственной практики».

В прежние годы Фирман Беар сделал ряд нападок на биологически–динамический метод ведения хозяйства, но позже мы находим в нем одного из самых понимающих учёных в области сельского хозяйства, который открыто может признать свои заблуждения и внести коррективы в свои взгляды. Автор хотел бы выразить своё уважение величию этого прогрессивного учёного.

В статье «Ложный поворот» («The Wrong Turn», где речь идёт о неправильном повороте в направлении одностороннего внесения минеральных удобрений; Journal ot Soil and Water Conservation, т. 6, № 2, апрель 1951.) Фирман Беар пишет: