Плодородие земли, его поддержание и обновление: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Предисловие

Когда в 1938 году появилось первое издание «Плодородия Земли», биологически–динамическое движение получило учебник. Во всем мире люди черпают из него побуждение и направление для своей работы в поле и в саду. Эренфрид Пфайффер, учёный и практик, известен не только тем, что способ, как он развивает биологически–динамические принципы, всё ещё является путеводным. Много полезного могут почерпнуть из этой книги также практики, работающие сегодня в самых различных условиях.

Начиная со второго десятилетия этого столетия Пфайффер, как ведущий специалист, развивает альтернативные методы ведения сельского хозяйства и утилизации отходов и применяет их на практике. Сегодня можно видеть, что проблема состоит не только в том, чтобы так или иначе скорректировать методы ведения сельского хозяйства. Скорее мы должны, если хотим поддержать и улучшить качество питания и уровень жизни населения нашей планеты, создавать методы ведения хозяйства на основе расширения образа природных царств, которое мы приобретаем посредством духовного ученичества. Если это достигается, то шаг за шагом мы приходим к творческой деятельности в организации производства, в обращении с почвой, растениями и животными. Труд Пфайффера исходит из таких духовных стремлений, которые распознаются также и тогда, когда он правомерно применяет методы и язык современной науки.

Естественно–научная секция, сельскохозяйственное отделение Гетеанума выпускает шестое издание этой книги. В 1956 году последний раз «полностью переработанный и существенно расширенный» автором текст дополнен в некоторых местах без существенного изменения содержания или структуры книги. Мы стремились при этом сохранить яркость и привлекательную живость представления.

Глава 1. Истинное крестьянство как творец новой культуры

Поскольку человек посредством своего питания участвует в жизни природы как производитель и как потребитель, он в равной мере заинтересован в плодородии Земли. Особенно фермер, поскольку урожайность почвы доставляет ему средства к жизни, а обработка земли является его профессией. Для потребители качество и вкус сельскохозяйственных продуктов составляет телесную основу поддержания жизни и здоровья.

Методы ведения сельского хозяйства стоят поэтому не только в центре узкого круга профессиональной жизни, но являются также фокусом общечеловеческой, культурной жизни. Ведь «культура» означает прежде всего работу на земле, и в более широком смысле деятельность человеческого духа вообще. Народ, стоящий на высокой «ступени развития культуры», имеет также хорошо обработанные поля и сады.

Сегодня сельское хозяйство стало объектом хозяйственной жизни. В него торжественно вступило экономическое мышление. Нарастающая индустриализация и техника оказывают влияние на формирование сельскохозяйственных предприятий. Пахотная земля с её урожайностью и издержками входит как рассчитываемый фактор в оценку их рентабельности. Проводятся научные исследования содержания в ней питательных веществ, а также потребности в питательных веществах растений, так приходят, к понятию баланса питательных веществ. Поскольку речь идёт о содержании минеральных веществ, проводятся обширные работы по его изучению. Влияние развивающейся химической науки с середины прошлого столетия всё более и более превращает так называемого рационального фермера в маленького фабриканта, средствами производства которого являются: почва, епу машины и инструменты и свойства определённых растений.

Подобно экономическому фактору полезного использования силовой машины, можно рассчитать такой же для сельского хозяйства. Однако он значительно меньше. В производство должны быть вложены большие средства, чтобы получить удовлетворительную прибыль. Если же в мировой торговле наступает период экономического спада, то доход становится ещё более скудным, это означает, что сельскохозяйственная «производительная машина» становится малорентабельной. Если производство индустриального товара становится нерентабельным, то производство свёртывается. Средства производства продаются, другими словами, происходит «перестройка», или вообще ликвидация.

Здесь мы сталкиваемся с границей и невозможностью индустриально–экономического мышления: в целом этот шаг в сельском хозяйстве невозможен. Уже одно остановленное производство в хорошо культивированной области наносит вред окружающим полям, например, вследствие распространения семян сорняков и изменения качества почвы. Если же таких предприятий будет несколько, то это может привести к опустошению целых областей и природным катастрофам. Примеры этому известны из древности (Месопотамия) и из нового времени (пыльные бури в Северной Америке).

Остановка отдельных сельскохозяйственных предприятий, «поскольку они стали нерентабельными», вполне возможна, чего нельзя сказать о сельскохозяйственном производстве всей страны, поскольку это связано с производством жизненно необходимых средств, без которых человек жить не может. Тогда говорят о сельскохозяйственном кризисе и ожидают помощи извне. Если повышение цен из политико–экономических соображений нежелательно или невозможно, то ожидают отеческого вмешательства государства, которое должно сгладить колебания цен.

Тем самым используются политические средства. И чисто хозяйственное производство становится политическим фактором.

В технике мы имеем дело преимущественно с неорганическим материалом. Он вполне обозрим и как отдельный фактор поддаётся расчёту. Сельское хозяйство работает с живым. Рост, здоровье, болезни растений и животных, оживление почв — это длительно действующие вариабельные факторы, каждый из которых зависит от других, а всё вместе образуют высшее единство — целое — то есть живой организм.

Технический производственный процесс использует сырьё, которое перерабатывается в готовую продукцию. Используемые при этом средства производства (станки), если не считать износа меняются очень мало. Фермер в качестве «сырья» имеет удобрения и семена и производит овощи, зерно, свёклу и тому подобное. При этом используется жизненный процесс. Экономически–наглядный образ мыслей только в том случае будет оправдан если в его расчёты войдёт этот жизненный процесс.

Основой является биологическое единство сельскохозяйственного производства. Тогда справедливо также положение: Биологически правильное является также благоприятным экономически.

Три фундаментальных свойства находят своё выражение во всяком жизненном явлении. Первое — это тот факт, что жизнь — если вообще есть для этого соответствующие условия — всегда стремится к росту, размножению. Безграничная радость роста — это неограниченное выражение жизни.

Второй закон указывает на внутреннее состояние напряжённости: везде, где есть жизнь, созидание, есть также распад, разложение и смерть. Одно обуславливает другое, одно предполагает другое. Гёте в своей статье о природе прекрасно выразил эти взаимоотношения: «Жизнь — это прекраснейшее изобретение, а смерть — её уловка, чтобы подчерпнуть больше жизни».

Это напряжённое состояние двух противоположных процессов часто называют «равновесием». Но понимать под этим словом следует не стабильное, спокойное состояние равновесия механики, но исключительно активное, лабильное состояние. Лучше это состояние назвать в смысле Гиппократа и Гераклита истинным перемешиванием — «эвкразией», то есть определить его как активное явление, конечным результатом которого является «жизнь». Все факторы, участвующие в становлении жизненного явления, находятся в определённом сглаживающем отношении друг к другу. При этом следует учитывать не только внутренние свойства отдельного живого существа, но также всё влияние окружающего мира. Но они не могут быть познаны в полной мере. Если же правильное созвучие нарушено, это выражается в продолжительном сдвиге всех жизненных явлений.

Третье фундаментальное свойство можно выразить следующим предложением: целое — это не сумма своих частей, но высшее, гармоническое единство, которое, как сущность органического, как организм с высшими законами возвышает физически–химически–неорганический мир в область органически–живого. Впервые сознательно провозглашённая Гёте, эта истина всё более и более захватывает сегодня наше общее биологическое мышление. Мы узнаем при этом, что не только отдельный человек, отдельное животное или растение являются организмом, но также совместная жизнь растительного мира с Землёй, совместная жизнь растений друг с другом, растений с животным и человеком также образуют органическое единство. Более того, всё формирование жизненного пространства какого–либо народа, континента происходит согласно всё тем же фундаментальным законам воли к развитию, истинного взаимодействия всех факторов и высшего органического единства. При нарушении отдельных факторов происходит нарушение всей системы. Поскольку мы имеем дело с изменчивым, лабильным, напряжённым состоянием, небольшие нарушения в ходе дальнейшего развития могут привести к величайшим последствиям.

Эти три фундаментальных свойства жизни указывают на внутреннюю производительность организма. В технике говорят о коэффициенте надёжности, о коэффициенте упругости. Стальной образец разрывается при определённом давлении или при определённом напряжении теряет свою упругость. Каждый определённый материал имеет свой уровень напряжённости, за пределами которого он не может быть использован без повреждения. Сегодня много говорят о внедрении техники в область жизни, например, о всё возрастающем применении техники в сельском хозяйстве. Это приводит к более интенсивному ведению работ посредством использования машин, ускоренных методов производства и тому подобного. Но всё это применимо только до определённой границы, а именно, до границы биологической продуктивности данной природной основы.

Представить, как можно узнать это биологическое производительное единство, и является целью последующих строк. Автор опирается при этом на многолетний опыт. В основе его лежат практические воззрения на ведение собственного хозяйства, а также сотен предприятий почти во всех странах мира. Этот опыт расширен его научными поездками в Северную Америку, Северную Африку и Малую Азию, а также работами на сельскохозяйственных предприятиях в Голландии, в США и в исследовательской лаборатории биологических исследований почв. Автор не развивает никакой теории, но доказывает правильность своих воззрений на примере собственного предприятия и работы в качестве экономического советника других предприятий.

Так можно придти к основательной оценке возможности так называемого биологически–динамического способа ведения хозяйства. Основатель его, Рудольф Штайнер, заложил фундамент, на котором и строится эта книга; ему мы приносим в первую очередь свою благодарность. Мы приносим её также тем, кто в ходе последних десятилетий подхватил инициативу Рудольфа Щтайнера и реализовал её в своей деятельности, будь это фермеры, садоводы, лесники или естествоиспытатели. Число их измеряется уже тысячами. Опыт их может быть собран в процессе обмена мнениями.

В отдельных разделах этой книги до мельчайших деталей разобрано практическое применение мероприятий, ведущих к улучшению удобрений и почвы, к здоровому ведению хозяйства. Здесь же, в заключение, мы рассмотрим вопрос с общечеловеческой точки зрения. Пишущий эти строки уверен, что самых рафинированных методов техники и химии, хотя они ещё являются господствующими, недостаточно, чтобы стать хорошим фермером. Своеобразие сельскохозяйственной профессии состоит в том, что она имеет дело с «живым» материалом. На это и должна ориентироваться внутренняя установка. Только если и то и другое — техника и профессиональное чувство — будут приведены к согласию, возможно будет улучшение. Я сознаю, что эта мысль, особенно в западных странах, часто отвергается как непрактичная и не относящаяся к делу. Идеализм — это не какая–нибудь исчислимая величина баланса. Жизнь, здоровье и болезнь хотя и могут быть выражены в числовых величинах, но ещё долго не смогут быть «куплены». Это следует принять во внимание, если мы хотим решить здесь творческую задачу. Для того, чтобы создавать новое, вначале нужно иметь строительный план, идеи, если мы в диком эмпиризме не хотим учиться на собственных ошибках.

Истинное крестьянство сегодня исчезает. Если духовно обозреть последние десятилетия, то шаг за шагом можно проследить нисходящее развитие. Старые традиционные методы больше не понимаются и не применяются. Проблема крестьянства изменилась. Я хотел бы кратко её описать. Некогда крестьянин в воскресенье, после тяжёлой недельной работы, ещё раз обходил свои поля. Весомая, тяжёлая, выработанная ходьбой за плугом походка была образом внутреннего хода мыслей. В ней выражалось основательное вхождение в природные процессы. Почти с библейской эпичностью обдумывалось «недельное творение». Идущий рядом с крестьянином сын посвящался в тайны природы. Он воспринимал в возможно неуклюжих словах передаваемый через поколения опыт обработки земли, искусство сеяния — например, когда и на какую глубину нужно сеять. Внешних правил ещё не давалось — опыт заменял всё. Посредством наблюдения и передачи опыта умели обходиться с природными процессами как с календарём–памяткой. Когда весной выбивался из–под земли тот или иной кустарник, наступало время посева. Дикорастущие растения служили указателями своевременности тех или иных pa6oт. всё более и более утрачивается та инстинктивная уверенность, которая позволяла, исходя из наблюдения за природой, все необходимые мероприятия – осуществлять в нужный момент времени. Появилась некоторая неуверенность, и стали ориентироваться на более удачливого соседа. «Шпицбауэр сегодня достал свой плуг — значит, пришло время», — обсуждается на других дворах как событие дня. — Проводился правильный севооборот с паровым полем для отдыха земли. Во время такого воскресного обхода крестьянин говорил: «Когда это поле третий раз ляжет под пар, нам нужно будет собирать приданое для дочери. Когда та или иная корова в последний раз отелится, тогда сын закончит школу». Если только он был прилежным и аккуратным, он видел перед собой всё своё будущее. Основательность и неторопливость наполняла всю деятельность крестьянина. Эта атмосфера нередко описывалась в произведениях поэтов. Каждый крестьянин имел также тонкое чувство для погодных отношений. Он знал и без ревматизма в костях о переменах погоды, и направлял соответственно этому свою работу. Все эти полусознательные сокровища знаний мы находим сегодня разве что у так называемых старых оригиналов.

всё ведение хозяйства рассчитывалось на длительную перспективу. Ещё и сегодня, даже в механизированных условиях Северной Америки — или, быть может, именно поэтому там — учат, что требуется десять лет, чтобы создать предприятие с учётом здоровья почвы и хозяйственного облика, и ещё десять лет требуется, чтобы предприятие назвать собственным. Поэтому и даётся кредит для покупки на длительный срок, в США от 16 до 33 лет.

Научное сельское хозяйство решительно вторглось в методы и способы этого старого крестьянства. Крестьянам показали, что с участка земли он может собирать больше, чем до сих пор, что он работает не экономически. Научное развитие сельского хозяйства в XX столетии ориентировалось на то, чтобы из крестьянина сделать фермера, который с расчётом подходит к результатам своей деятельности. Такие понятия, как «рентабельность» — рождённые из нужд сельского хозяйства — стали насущным хлебом. Такие мысли, как «сколько стоит эта работа, что даст, если я ещё раз вспашу то поле» и многое другое наполняет голову фермера. С одной стороны, используя научные методы в сельском хозяйстве, он научился удваивать свои доходы. С другой стороны, хозяйственное развитие этого столетия прошло путь, на котором этот двойной доход стал менее ценным, чем прежний однократный.

Некоторая неуверенность вкралась в его действия. Если раньше он знал, что посеяв в определённое время, например, ориентируясь по Луне, .он получит обычный надёжный урожай, то теперь такое начало представляется ему пустым и бессмысленным. Но, к сожалению, отсутствуют также точные правила, когда и как он должен сеять. Он должен привыкнуть к одному: ненадёжности урожая. Сегодня уже нельзя больше с уверенностью предвидеть, как будут развиваться растения. Кажется, что земля и растения стали более чувствительными, капризными. Из бесед со старыми крестьянами можно извлечь много интересного. К этому добавляется экономическое давление, которое уже больше не позволяет производить какие–либо эксперименты и поиски. Это давление лучше всего описать словами немецкого экономиста Вернера Зомбарта (Werner Sombarth): «Расчёт рентабельности — это подлая находка, с помощью которой черт дурачит людей. Большая часть наших бедствий связана с его распространением: он разрушает пёстрый, красочный мир и ввергает его в серое однообразие денежной стоимости… От расчёта рентабельности следует отличать принцип рентабельности… Только здесь целиком раскрывается дьявольский замысел, скрытым образом лежащий в расчёте рентабельности».

Так крестьянин стал фермером. Развитие — под давлением отношений рентабельности — принуждает к введению машин как замены дорогой человеческой рабочей силы. Вследствие этого, кажется, на некоторое время приходит облегчение — как, например, прежде всего с применением уборочных машин. В отношении машин, обрабатывающих почву, это справедливо только частично. Здесь оказывается, что интенсивный ручной труд незаменим.

Эти слова написаны в 1937 году. Опыт автора в практическом руководстве предприятиями в США примечательным образом подтверждает это. Если сегодня там нанимают на работу сельскохозяйственного рабочего, он сначала осматривает предприятие и спрашивает, какие есть в наличии машины. Если нет самых современных машин, машин для укладки и разбрасывания навоза, доильных аппаратов, тракторов, механических машин для уборки урожая, он вообще не нанимается на работу. В Америке вообще не могут работать без самых современных машин. К этому особенно принуждает нехватка сельскохозяйственных рабочих.

Хотя многие европейские страны ещё не достигли такого состояния, но они достигнут его в ближайшие годы или десятилетия. Этот ход развития неудержим, и особенно усилился после второй мировой войны. В США это выражается также в том, что сто лет тому назад половина населения занималась производством и переработкой сельскохозяйственной продукции. Пятьдесят лет тому назад в сельскохозяйственном производстве были заняты 30 процентов населения. В 1940 году 18 процентов, и сегодня 12 процентов. При этом следует учесть, что эти 12 процентов населения производят пищу для 160 миллионов человек, и ещё имеет место перепроизводство (1954), так что сегодня не знают, что с ним делать (такие продукты, как масло, пшеница), тогда как раньше нужно было обеспечивать значительно меньшее население. Поэтому не удивительно, что как раз густонаселённые страны Азии смотрят на пример Америки, и там особенно широко распространяется машинная культура.