Задыхаясь, она сделала шаг назад. Словно издалека донесся голос Ноны, спрашивающей, все ли с ней в порядке. Но ответить Прюсик не могла – ее снова захватил бурый, цвета кофе, поток Турамы, вода пробивалась в нос, заливала уши, глаза. На каждом повороте течение старалось бросить ее в тянущиеся лапы обезумевшего преследователя. Турама была полосой препятствий из самого ада и почти завладела ею. Как и он.
– Кристина? – Кто-то погладил ее по руке. – Кристина, с вами все в порядке?
Холодный мрамор под спиной. Прюсик с усилием открыла глаза и посмотрела вверх, ища женское лицо, которое соответствовало бы этому мягкому голосу. Нона помогла ей подняться и подвела к скамейке. Усилием воли вернув себя в настоящее, Кристина неуклюже раскрыла сумочку, высыпав на пол едва ли не половину содержимого. Найдя оловянную таблетницу, она вытряхнула и проглотила две таблетки. Эффект наступал не сразу, но сердце ждать не могло. Она сделала глубокий вдох, досчитала до пяти, выдохнула и сделала обратный отсчет. Заметив пульсацию в мизинце, разжала кулак.
Может быть, вся эта история слишком сильно коснулась ее лично. Может быть, оно и к лучшему, если Торн отстранит ее от дела, или стоит просто взять самоотвод? Для него это стало бы сюрпризом. Нет, не так. Ей нужен собственный судебный антрополог, который наблюдал бы за ней, ангел-хранитель, оберегающий от опасности. Но ведь там, в Новой Гвинее, она все-таки справилась. Выжила. Так почему же прошлое не оставляет ее в покое? Она сумела одолеть бурлящие воды Турамы, спаслась благодаря навыкам, приобретенным на плавательной дорожке. «Ну же, включайся!»
Вереница школьников тянулась в ее сторону. Через несколько минут появился парамедик в желтой куртке. Она отказалась от носилок, но в качестве компромисса – не желая устраивать еще одну сцену – согласилась, чтобы ее сопроводили до машины скорой помощи.
Скорая стояла у главного входа в музей. Сев на задний бортик между открытыми створками двери, Прюсик ответила на вопросы медика. Какое счастье, что ни Торн, ни Говард – да и никто из ее собственной команды, если уж на то пошло, – не присутствовали при случившемся, открывшем еще одну брешь в ее броне. Единственной свидетельницей была Нона Макгоуэн, которая так и не поняла, что произошло, и осталась в полном недоумении. После того как она показала значок и повторила, что необходимости в ее транспортировке в отделение неотложной помощи нет, парамедики заставили ее подписать соответствующий документ и отбыли восвояси.
Уже сидя за рулем в своей машине, Прюсик провела пальцами по блузке – вдоль шрама под ребрами. Там, в безумии жары, грязи и борьбы, ей удалось вырваться из рук папуаса и нырнуть в бурлящие горные воды Турамы. Как она выжила? Рана была довольно глубокой, но плоть выстояла, и жизненно важные органы остались нетронутыми. Рана не инфицировалась. Она не утонула. Ее телесные жидкости не выпил кровожадный га-бонг, их не использовали в каком-нибудь древнем ритуале, призванном поддерживать гендерный баланс, или как-то еще в соответствии с неведомым замыслом охотника в маске из перьев райской птицы.
Кристина тихонько застонала. Когда же это все уйдет – эта паника, это чувство обреченности? Снова и снова она говорила себе, что выжила вопреки всему не просто так, что на то была какая-то причина, но рассеять кошмарные воспоминания не получалось, и они преследовали ее повсюду – в мотелях, в коридорах, в офисе и в лесу, когда она пыталась выполнять свою работу. И всегда это было одно и то же: смерть на земле, смерть на смотровом столе, смерть, нашептывающая ей в ухо, что так или иначе она доберется до нее. Закончит начатое.
Неужели она все же подкралась и проникла внутрь нее?
Оставался и еще один вопрос, мучивший ее долгими рабочими днями и по ночам, во снах: возможно ли, что выпотрошенные девушки в Индиане, с засунутыми в горла резными камнями, являются частью всего этого ужаса?
13
Облака бежали по небу под напором погодного фронта. На лобовое стекло упали первые капли. Он свернул на двухполосную грунтовую дорогу, которая вела к большому обветшалому амбару, объекту его новой работы. Ему сказали подождать, и он послушно ждал. На повидавшей всякое битумной кровельной плитке просматривалась потускневшая и стертая реклама жевательного табака «Sweet Boy» – напоминание о давно ушедшей эпохе. К амбару примыкала одноэтажная пристройка, пребывающая в столь же ветхом состоянии.
Выключать двигатель он не стал. Ведущий радиостанции «WTWN» заканчивал утренний выпуск для фермеров. На Чикагской товарной бирже выросли фьючерсы на кукурузу. После рекламного блока пошел местный прогноз погоды. Дождь шел всю ночь, но к полудню ожидалось прояснение. Вот и хорошо.
Часовые новости начались с сообщения: «Девятый пост полиции штата в районе Кроссхейвена продолжает прочесывание лесного массива Патрик-Стейт в поисках Джули Хит, пропавшей четыре недели назад, двадцать восьмого июля. Желающие присоединиться к поисковой группе могут обратиться…»
Он выключил радио. Невысокий мужчина в комбинезоне с нагрудником торопливо шагал в его направлении, придерживая соломенную шляпу. Он вышел из кабины.
– Ты рано, – сказал фермер. Они пожали друг другу руки. – Фред Стэнджер. Рад познакомиться. Мне Лонни Уоллес из «Сладкого поцелуя» посоветовал к тебе обратиться. Сказал, ты тот, кто мне нужен. Мол, чертовски быстро работаешь. – Он повернулся и оглядел свои постройки. – Ничего особенного. Что думаешь?
– Думаю, немного сыро, – ответил маляр, разминая руки.
– Только не для покраски. Вполне можно начать. Сейчас хороший ветерок. Верхние доски уже просохли. Мне надо по-быстрому. И без затей, попроще.
Стэнджер, наклонившись, заглянул в кузов.
– Краски-то хватит?
Маляр кивнул.
– Для этой работы достаточно.
– Как я уже сказал, пятьсот долларов за все. Половину сейчас, половину когда закончишь. Тебя это устраивает, Джаспер? Джаспер, верно? – Стэнджер взглянул на перебинтованное запястье маляра. – Порезался?
– Так, царапина. – Маляр потянул рукав вниз.
– У меня жена медсестрой работала. Если хочешь, посмотрит, а? Надо бы убедиться, что заражение не началось. Повязку-то, похоже, сменить бы не помешало.
Джаспер промолчал. Из кузова он достал трехъярусную алюминиевую стремянку, которую позаимствовал в гаражном отсеке отеля «Сладкий поцелуй», и одну из галлоновых банок с краской.
Стэнджер шагнул к нему.
– Давай помогу донести.
Маляр развернул лестницу, не давая фермеру приблизиться к пикапу.
– Все в порядке. Сам справлюсь.