Каменные человечки: читать начало книги онлайн

– Ты готов описать мистеру Уолтерсу человека, которого видел на дороге?

– Без проблем, шериф. Это лицо я не забыл бы, даже если бы попытался.

Уолтерс раскрыл альбом для рисования, сел возле окна, где было лучшее освещение, и попросил Джоуи сесть рядом с ним.

– Рад был повидаться с вами, шериф, – сказал с лестничной площадки Майк. – Дедуль, я ухожу на работу.

Своим поведением старший из братьев напоминал Макфэрону себя самого в его возрасте – такой же спокойный и серьезный. И отец Макфэрона тоже был таким. Бремя жизни он нес в себе. Это искусство – не показывать многого, держать все в себе – его отец довел почти до совершенства, когда у него остановилось сердце. Не назначена ли такая же судьба и самому Макфэрону – быть мужественным, немногословным героем и оставаться им до тех пор, пока не откажет тело? Ночь за ночью он засыпал дома на диване, не разуваясь, усвоив эту манеру после того, как вернулся в Кроссхейвен, чтобы стать шерифом. Ожидая от жизни чего-то большего.

– Сейчас ваш мальчик – наш лучший свидетель, – сказал Макфэрон Элмеру. – Если получим хорошее описание, схватим обязательно. Можете не сомневаться.

Уолтерс попросил Джоуи закрыть глаза и представить себя на велосипеде. Он знал, что молодым легче включить воображение с закрытыми глазами.

Джоуи описал, как подъехал к пикапу и наткнулся на хмурый взгляд незнакомца. Художник попросил его замереть в тот самый момент, когда он находился напротив пикапа. Была ли голова мужчины выше или ниже крыши кабины? Стоял ли он в тени или на свету? Был ли он чисто выбрит или небрит? Какие у него волосы – коротко подстриженные или растрепанные? Джоуи отвечал – художник работал. Потом он усадил мальчика рядом с собой, и они вместе взялись за корректировки и поправки.

На кухне Макфэрон и Элмер потягивали кофе. Поглядывая время от времени в гостиную, шериф видел погруженного в работу Уолтерса. Снедаемый любопытством, он долго держался, но в конце концов не устоял, прошел в комнату и заглянул художнику через плечо.

Держа в одной руке карандаш и ластик, Уолтерс деловито работал над губами. Оставшиеся от ластика размытые штрихи показывали, что он уже сузил голову на портрете, а между двумя узко посаженными глазами появился выступающий нос.

Вернувшись за кухонный стол, шериф поднял брови.

– По-моему, им еще придется поработать. – Человек на портрете был ему незнаком.

– Джоуи – мальчик восприимчивый, – сказал Элмер. – Сообразительный, чуткий, с хорошей памятью. Но, как и у любого мальчика, его разум способен создавать в воображении всевозможных злодеев.

– Свидетельства Джоуи тверды. Хороший портрет должен вызвать правильную реакцию.

Шерифу не терпелось отправить портрет по факсу в полицию штата. Оттуда его незамедлительно распространят по всей Индиане и отправят в остальные правоохранительные органы страны.

– Подбородок, – услышали они голос. Мальчик схватил свой собственный подбородок указательным и большим пальцами и потянул. – Он у него ниже.

Ловко орудуя карандашом и ластиком, Уолтерс вносил поправки, подтирал и дорисовывал, пока голос Джоуи не сорвал Макфэрона и Элмера со стульев:

– Так и есть, точно! Это он!

Дэвида немножко трясло. «Таурус» его матери ехал тем же маршрутом, что и когда-то давно, когда ему исполнилось двенадцать и они везли усыплять их старую собаку Пеппер. Пеппер знала, куда ее везут, и, глядя на Дэвида снизу вверх, непроизвольно дрожала. Всю дорогу он держал собаку на коленях, амортизируя толчки. И вот теперь пришла его очередь, но на заднем сиденье держать Дэвида на коленях было некому.

Хильда Клэрмонт припарковала машину у дверей клиники «Уилксборо», и они вместе вошли внутрь.

– Нам назначено на два, – сказала она, наклоняясь над столом секретарши. – Нас ждет доктор Уолстейн.

Хильда повернулась к сыну и похлопала его по руке.

– Я зайду с тобой, посижу немного. Доктор разрешил. – Она всмотрелась в его лицо. – Ты же не против? Доктору нужно знать, чтобы помочь тебе.

Дэвид молча опустился на стул, потому что ответить матери не мог и уже был согласен на все. Сидевшая в комнате ожидания пожилая пара с любопытством поглядывала на него.

– Доктор Уолстейн разрешил мне присутствовать. Ты же знаешь, как я забочусь о твоих интересах.

«Почему она не оставляет меня в покое?»

– Мы с твоим отцом хотим для тебя только самого лучшего, – продолжала Хильда.

– Хорошо, хорошо, пожалуйста, прекрати.

Но Дэвид знал – не родители виноваты в том, что он, взрослый мужчина, сидит со своей матерью в этом унылом заведении и ждет какого-то никчемного психиатра. К действиям их подтолкнули два неприятных случая – за первым, несколько дней назад, последовал второй, вчерашний, когда он, выехав на любимом отцовском тракторе, «Форде» 1953 года, потерял сознание и скатился в кювет. Самого Дэвида отбросило в сторону, так что серьезных травм он избежал. Трактор же перевернулся, результатом чего стало сорванное сиденье и погнутый рулевой вал. Эта последняя капля переполнила чашу терпения. Отец мог потратить все оставшиеся золотые годы на хождения по фермерским аукционам в поисках приличного рулевого вала 53-го года выпуска. Когда Дэвид пришел в себя в зарослях сорняков, Лоуренс стоял на дорожной обочине с видом человека, вся жизнь которого канула в эту канаву. Глядя на отца, он понял – старик в него больше не верит. Мать гладила Дэвида горячими руками по голове и мокрой от пота спине, а Лоуренс повернулся и, не сказав ни слова, медленно побрел домой. Отец отвернулся от него, махнул рукой, и худшего наказания Дэвид не мог даже представить.

Почему он не смог вписаться в жизнь на ферме? Стать гордостью родителей? Нести имя и продолжать традиции семьи Клэрмонт? Он не был виноват в том, что у него не получилось, но чувствовал себя виноватым.