Женщина. Эволюционный взгляд на то, как и почему появилась женская форма: читать начало книги онлайн

В данной главе мы познакомимся с этими двумя теориями поближе, плюс рассмотрим еще одно мнение, которое не вписывается ни в одну из школ. Гюнтер Вагнер, мой научный руководитель в Йельском университете, и моя коллега Михаэла Павличев утверждают, что предыдущие идеи слишком узкие для масштабов эволюции и настоящая причина появления женского оргазма была упущена. Чтобы понять гипотезу Вагнера и Павличев, которая уже получила экспериментальное подтверждение, мы рассмотрим более широкий контекст репродуктивной биологии самок млекопитающих, постоянно обращаясь к нюансам эволюционного процесса, которые мы обсуждали во введении. По мнению этих ученых, тайна женского оргазма может быть раскрыта, если расшифровать эволюцию еще одного величайшего женского О – овуляции. Кажется, Вагнер и Павличев подобрались к чему-то интересному, хотя их объяснение может стать лишь отправной точкой. Но начнем с самого начала.

Многие мои читатели наверняка точно знают, как достичь оргазма, и, возможно, как и Салли, умеют его имитировать. Но для научного понимания нам нужно изучить место, где оргазм зарождается, – клитор, – а затем обсудить физиологию самого оргазма.

Вспомним информацию из первой главы, что примерно до восьмой недели эмбрионального развития область, где развиваются гениталии, у обоих полов выглядит идентично. На этом этапе яичники и яички только начинают вырабатывать гормоны. Понятно, что тестостерон, выделяемый семенниками, пробуждает развитие пениса. А у женщин, которые не производят большое количество тестостерона, но производят эстроген и реагируют на эстроген своих матерей, развивается клитор. И хотя клитор и пенис формируются в одной и той же области из одних и тех же тканей, полностью сформировавшиеся органы существенно различаются. Пенис становится крупным внешним органом, внутри которого проходит уретра – трубка для перемещения мочи из мочевого пузыря. Клитор, напротив, довольно маленький (по крайней мере, видимая его часть – смотри рисунок ниже), и он не включает в себя уретру. Кроме того, головка полового члена полностью покрыта крайней плотью, а головка клитора – лишь частично (эту плоть еще называют клиторальным капюшоном). Причем область покрытия у женщин очень вариативная – от небольшой до почти полной.

Важное различие между клитором и пенисом в том, что большая часть клитора не видна в принципе. До недавнего времени анатомия клитора почти нигде не освещалась, возможно, потому, что в научном сообществе доминируют мужчины, и они не были заинтересованы в этой теме или относились к ней предвзято, особенно в США. В то время как в Европе текст, довольно точно описывающий клитор, появился еще в 1844 году – это была работа немецкого анатома Георга Кобельта под названием Wollust Organe, что дословно переводится как «органы вожделения» – американские учебники XIX–XX веков либо полностью игнорировали клитор (в первых изданиях знаменитой «Анатомии Грея»[56] клитор вообще не упоминается), либо описывали его как небольшую цилиндрическую структуру, состоящую главным образом из головки.

Лишь в конце 1990-х и начале 2000-х, после публикации работы австралийского уролога Хелен О’Коннелл, анатомия клитора стала общепризнанной. О’Коннелл проводила микродиссекцию[57] на трупах и МРТ[58] живых женщин и в 2005 году написала статью, дающую подробное описание анатомии клитора. Клитор напоминает мне тропический цветок, настолько поразительный, что вдохновил на шедевры многих художников, в том числе австралийскую художницу Алли Вольф, которая создала скульптуру «Глиторис»[59] – модель клитора в масштабе 100:1, украшенную золотом и блестками. Скульптура отчетливо показывает, что клитор состоит из нескольких отдельных частей: головки, представляющей собой кусочек ткани, размером с горошину, расположенную между передней частью половых губ и частично прикрытую капюшоном; короткого тела; двух длинных crura (что по-латински обозначает «ноги», вместе они похожи на дужку, грудную кость птицы) и двух больших луковиц. О’Коннелл называла головку клитора верхушкой айсберга, 90 % которого спрятано в тазу. Ножки и луковицы охватывают переднюю часть уретры и стенку влагалища и доходят до бедер. Хотя ранее считалось, что их длина измеряется в миллиметрах, теперь мы знаем, что длина клитора взрослого человека составляет около 13 сантиметров. Кроме того, клитор резко расширяется во время сексуального возбуждения, но об этом мы поговорим позже. Многие утверждают, что загадочная точка G[60] во влагалище – это всего лишь внутренняя часть клитора, которая стимулируется через стенку влагалища во время полового акта. Фактически О’Коннелл и ее коллеги доказали, что нет никаких анатомических подтверждений наличия точки G.

Головка клитора невероятно плотная и пронизана нервными окончаниями, которые вступают в игру во время сексуального возбуждения. Причем нервных окончаний настолько много, что некоторые женщины не могут напрямую коснуться этой зоны. Во время возбуждения головка набухает, но при этом в ней меньше эректильных тканей, чем в других частях клитора. Эректильная ткань состоит из многочисленных кровеносных сосудов, гладких мышц и клеток соединительной ткани и имеет губчатую структуру. Во время притока крови она набухает и переходит в состояние эрекции. Скрытое тело клитора, ножки и луковицы состоят в основном из эректильной ткани и имеют меньше нервных окончаний, чем головка.

Опираясь на знания анатомии, давайте обсудим, что происходит с клитором и другими частями тела во время оргазма. На физиологическом уровне оргазм – это сенсомоторный рефлекс. Другие примеры таких рефлексов, которые происходят без какого-либо сознательного вмешательства со стороны мозга, – потоотделение в жару и отдергивание руки от горячего предмета. Еще один хрестоматийный пример – коленный рефлекс. Постукивание врача по колену активирует сенсорные нервы в ноге, они воспринимают информацию из внешнего мира и передают ее в центральную нервную систему – в данном случае в спинной мозг. Там сенсорная информация передается двигательным нервам, которые передают сигнал в мышцы. Коленный рефлекс происходит за счет того, что активированные двигательные нервы заставляют мышцы ноги сокращаться.

Вульва (слева) и клитор (справа)

Хотя оргазм гораздо сложнее, в нем задействовано гораздо больше нервов, мышц и даже головной мозг (а не только спинной), это все равно рефлекс. Нервные окончания клитора принимают входную сенсорную информацию, а выходная моторная информация (рефлекс) вызывает непроизвольное сокращение мышц тазовой области, включая мышцы тазового дна, влагалища и матки. В преобразовании сенсорной информации в сокращения мышц также участвует мозг. Во время оргазма активируются многие области головного мозга и высвобождается множество гормонов и нейромедиаторов. Во время оргазма мозг активно выбрасывает дофамин, серотонин и эндорфины – знаменитые гормоны и нейромедиаторы, улучшающие наше настроение во время определенных действий. Также наблюдается всплеск пролактина, окситоцина и лютеинизирующего гормона (ЛГ). Пролактин очень важен во время лактации (об этом мы поговорим позже), но этот древний гормон у некоторых видов участвует во множестве других процессов, включая овуляцию, прикрепление эмбриона и роды. Окситоцин, гормон, который выделяется мозгом в том числе во время социальных взаимодействий (его еще ласково называют «гормоном любви» или «гормоном объятий), тоже выполняет множество функций в организме, в том числе вызывает мышечные сокращения во время родов, лактации и овуляции. И вспомните информацию о ЛГ из предыдущей главы – он играет ключевую роль во время овуляции.

Еще одно различие между коленным рефлексом и оргазмом в том, что второй длится гораздо дольше (сокращения мышц тазового дна, влагалища и матки продолжаются до минуты). При этом достичь его тоже сложнее – после стартовой активации сенсорных нервов в клиторе проходит довольно много времени. В среднем для достижения оргазма путем мастурбации требуется около 4 минут продолжительной стимуляции клитора – это самый надежный и быстрый способ для женщины достичь оргазма. Уильям Мастерс[61] и Вирджиния Джонсон[62], первооткрыватели в сфере исследований сексуальных реакций человека, начатых в 1950-х годах, выделили четыре стадии оргазма (многие используют это деление до сих пор): возбуждение, плато, оргазм и разрешение. На стадии возбуждения стимуляция сенсорных нервов клитора вызывает непроизвольное увеличение притока крови к гениталиям. Мелкие артерии в клиторе и прилегающих областях расширяются, отчего приток крови увеличивается и ткани с губчатой структурой все сильнее насыщаются кровью. Расширение кровеносных сосудов на стадии возбуждения – это рефлекс, не зависящий от мышечных сокращений во время оргазма, у мужчин он приводит к эрекции. Стадия плато – повышенный устойчивый уровень возбуждения. Если порог достигнут, начинается стадия оргазма, включающая минутное непроизвольное сокращение мышц тазового дна и чувство сильного удовольствия. Сокращения начинают выводить из тканей половых органов скопившуюся в процессе возбуждения и плато кровь. Стадия разрешения наступает, когда ткани полностью обескровлены и возвращаются в состояние предвозбуждения. Некоторые добавили в начало этой последовательности стадию «желания», кто-то отметил, что модель не учитывает феномен множественных оргазмов. В ответ на последнее замечание Мастерс и Джонсон заключили, что после стадии оргазма женщина (но не мужчина) может немедленно вернуться к стадии плато и испытать оргазм еще раз (причем может повторить это несколько раз), а затем медленно вернуться в состояние предвозбуждения.

Теперь, когда у нас есть понимание физиологии оргазма, давайте рассмотрим теории о том, почему женщины его вообще испытывают? Современное обсуждение вопроса началось с книги антрополога Дональда Саймонса[63] «Эволюция человеческой сексуальности» в 1979 году, целая глава которой была посвящена женскому оргазму. Саймонс предположил, что женский оргазм лишь побочный продукт мужского оргазма. Если использовать словарь Джея Гулда, это пазуха свода (так он описывал побочные продукты эволюции). Сам Гулд тоже участвовал в дебатах и активно поддерживал теорию Саймонса.

Сама теория была основана на двух основных принципах. Во-первых, на общепризнанном факте, что мужской оргазм появился за счет жесткого естественного отбора. Сокращение мышц тазового дна и предстательной железы во время мужского оргазма выталкивают сперму наружу из полового члена, эти сокращения – ключевой момент для репродуктивного успеха мужчины. Без эякуляции он не сможет передать свои гены следующему поколению.

Вторая основа данной теории – знания о развитии эмбрионов. И пенис, и клитор развиваются из одного эмбрионального комочка ткани, поэтому полностью сформировавшиеся органы состоят из одинаковых эректильных, мышечных и нервных тканей, которые обеспечивают нам оргазм. И клитор, и половой член имеют головку, корни и луковицы, хотя устроены они немного по-разному. Таким образом, оргазм появился у женщин благодаря прошедшим жесткий естественный отбор мужчинам. Он является счастливой случайностью и не проявляется у женщин во время каждого полового акта, ведь в нем нет никакой эволюционной ценности.

Гипотеза Саймонса была встречена скептицизмом, нападками и предложением в ответ адаптивных объяснений женского оргазма в 1980–90-х годах. Для многих биологов, и тогда, и сейчас, кажется вопиющим утверждение, что настолько сложная черта, как женский оргазм, может появиться случайно. Также теория Саймонса считается антифеминистской, завязывающей женские сексуальные реакции на мужских и отрицающей важность и уникальность женской сексуальности и удовольствия в целом (мы это еще обсудим). Но, по правде говоря, многие адаптивные теории, которые мы кратко рассмотрим ниже, тоже ставят мужчин во главу угла.

Первые адаптивные теории, появившиеся в 1980-х годах, объясняли женский оргазм результатом естественного отбора, способствующего укреплению отношений между мужчиной и женщиной. Причем такая связь пары не равна моногамному браку, она предполагает длительное взаимодействие, продолжающееся, пока есть необходимость воспитывать общего ребенка. Было предложено более десяти теорий, основанных на связях в паре, большинство из которых объяснялось двумя предположениями. Во-первых, связь, возникшая между самками и самцами, – это адаптация: особи, которые образовывали пары, достигли большего репродуктивного успеха, чем те, кто этого не делал. Во-вторых, женский оргазм эволюционировал для укрепления этой связи. Например, женщина, которая достигла оргазма во время спаривания, с большей вероятностью захочет повторить половой акт с тем же партнером, больше замотивирована заботиться о партнере или будет выбирать более привлекательного в этом плане любовника, потому что хороший любовник – это хороший родитель. Все адаптивные теории построены вокруг этого. Но в 1990-х годах эти представления подверглись сомнению, поскольку стало ясно, что многие животные, образующие пары (в том числе люди), часто спариваются с особями вне пары. Были предложены другие адаптивные версии, затрагивающие иные функции женского организма, не имеющие ничего общего с образованием пары. Согласно одной из версий, женский оргазм, который, предположительно, предшествует мужскому, возник потому, что сокращение стенок влагалища помогает мужчине достичь эякуляции. В другой версии, оргазм у женщин развился, чтобы сигнализировать мужчине о сексуальной удовлетворенности женщины, такая женщина не будет искать секса на стороне, а значит, никакой ревнивый партнер не причинит ей вреда – это адаптация. Как сказал один противник теории – это лучшая версия, почему женщины имитируют оргазм (как Салли).

Последний набор адаптивных объяснений построен на идее, что мышечные сокращения во время оргазма помогают «всасывать» сперму в половые пути женщины. Предполагается, что это увеличивает шансы на оплодотворение. Суть теории в том, что с помощью механизма всасывания самка контролирует, чья сперма оплодотворит ее яйцеклетки. Оргазм достигается только с «идеальным» мужчиной, чьи гены она хочет передать своим детям, и он, кстати, не обязательно состоит с ней в паре.

Гипотезы «всасывания» объясняли в том числе, почему женщины занимаются сексом с мужчинами вне пары и почему они (предположительно) испытывают оргазм с этими мужчинами, а не с партнерами. Согласно отчетам, оргазм позволяет женщинам иметь детей от более сексуальных и генетически ценных мужчин, а воспитывать их с теми, кто является хорошим отцом и приносит больше ресурсов.

В 2005 году философ науки Элизабет Ллойд[64] в своей книге «Женский оргазм и предвзятость в теории эволюции»[65] последовательно раскритиковала все адаптивные гипотезы женского оргазма. Как отмечает Ллойд, многие исследования взаимоотношений в паре (особенно ранние) полностью игнорируют или неправильно интерпретируют литературу о женской сексуальной реакции, которая показывает, насколько сильно оргазм варьируется во время вагинального секса не только между женщинами, но и у одной женщины. Другими словами, высокий процент женщин никогда не испытывают оргазма во время вагинального секса, а у остальных он появляется не всегда. Непостоянство женского оргазма во время репродуктивного секса ослабляет аргумент о том, что оргазм повышает репродуктивный успех женщины: если бы он был адаптацией, эта черта была бы гораздо стабильнее, как у мужчин. Более того, многие исследования не смогли найти доказательств, что оргазм повышает фертильность или репродуктивный успех у женщины, а именно это заявление является основополагающим у всех адаптивных теорий. Уже после выхода книги Ллойд было проведено большое исследование с достоверными статистическими данными, и снова взаимозависимость между частотой оргазмов и количеством детей у женщины не была найдена.

Самую разрушительную критику Ллойд приберегла для ошибочных теорий, которые на момент выхода книги все еще серьезно обсуждались в научном сообществе. Выявляя сомнительные данные, лежащие в основе версии «всасывания», в том числе что женщины ищут мужчин с ценными генами (за пределами связей в паре), что они могут почувствовать эти гены и им легче достичь оргазма с этими мужчинами, Ллойд разбирает аналитические методы, используемые в этих гипотезах. Во-первых, оригинальное исследование феномена всасывания наблюдалось у одной из двух женщин – это крошечный размер выборки. Кроме того, у этой женщины даже не измерялось количество всасываемой спермы, во время оргазма измерялось давление внутри матки и вне ее. Многочисленные исследования, специально проверявшие всасывание жидкости во время оргазма, не выявили такого эффекта. Но серия поздних исследований оргазма основывалась на предположении, что всасывание происходит (без каких-либо доказательств). Более того, Ллойд показывает, что авторы этих более поздних исследований, которые утверждали, что всасывание – это адаптация, позволяющая женщинам выбирать сперму генетически ценных самцов, ненадлежащим образом манипулировали своими данными (которые включали ответы на опросы и физические данные, такие как количество сперматозоидов и объемы вагинальной жидкости). По словам Ллойд, они также использовали неправильные статистические тесты для анализа данных, что полностью обесценило их результаты. Ведь авторы не только строили свои теории на сомнительной идее «всасывания», но использовали плохо проверенные данные в поддержку своих утверждений. Критика Ллойд распространяется также на рецензентов и редакторов журналов, которые позволили опубликовать ошибочную информацию.

Один из главных тезисов книги Ллойд заключается в том, что слепая вера в адаптационизм – убежденность в том, что все биологически «важные» черты должны быть прямым продуктом естественного отбора – привела некоторых специалистов в данной области к крайним мерам, включая игнорирование достоверной литературы и манипулирование данными для получения желаемого ответа.

Неудивительно, что Ллойд поддерживает теорию побочного продукта Саймонса, она утверждает, что это единственное объяснение на данный момент, которое не основано на ошибочных предположениях и дает наиболее точную картину оргазма, который испытывают женщины сегодня. Ллойд также отвечает на феминистское возражение по поводу того, что теория Саймонса отрицает и обесценивает важность оргазма для женщины. Она утверждает, что такой подход никак не относится к нашим культурным взглядам на вопрос – черта может быть важной с культурологической точки зрения, но не являться при этом адаптацией. В пример она приводит нашу способность к музыкальности – это не адаптация, но черта не теряет от этого своей ценности и значимости.

Вы можете подумать, что труд Ллойд закрыл вопрос о женском оргазме, но это не так. Споры продолжаются. Некоторые из лагеря адаптивной теории продолжают настаивать на том, что отсутствие на данный момент доказательной базы не значит, что ее нет совсем. Также появились новые голоса, которые выдвигают позицию, не вписывающуюся ни в один из подходов. Эта гипотеза открывает новый (или лучше сказать – древний) взгляд на эволюционную значимость женского оргазма.

Новые голоса, присоединившиеся к обсуждению, мне очень хорошо знакомы. Я уже говорила, что Гюнтер Вагнер был моим научным руководителем, а Михаэла Павличев – моя коллега. В своей теории происхождения женского оргазма они напоминают нам, что функции биологических особей не обязательно остаются неизменными с течением времени. Они могут появиться для одной цели, а затем изменить ее либо вообще потерять (вспомните перья птиц). Главная претензия Павличев и Вагнера к дебатам о женском оргазме в том, что все сосредоточены на эволюционной функции оргазма (или ее отсутствии) у современных женщин из вида людей и игнорируют его первоначальное предназначение у наших предков-млекопитающих.

Когда-то, начиная писать диссертацию с Вагнером, у меня тоже был человекоцентристский взгляд на биологию. Я настаивала на изучение аспектов человеческой эволюции, потому что люди были для меня более интересны, чем куры, опоссумы и другие существа, которых мы изучали в лаборатории. Но профессор постоянно напоминал мне (порой разражаясь на мою наивность), что большинство человеческих черт – это всего лишь модифицированные версии черт древних животных. Итак, чтобы понять, как и почему женский оргазм (или любая другая черта) существует у людей, надо взглянуть на более широкий эволюционный контекст.

Павличев и Вагнер заметили, что гормональные изменения в женском теле во время оргазма – выработка пролактина, окситоцина и, согласно одному исследованию, ЛГ – очень похожи на гормональный всплеск, который происходит у некоторых млекопитающих во время совокупления – введения полового члена во влагалище для передачи спермы. У части млекопитающих – кроликов, кошек, хорьков и белок – овуляция начинается во время совокупления. Она запускается физическим воздействием пениса на влагалище (Павличев и Вагнер предполагают, что тут задействован клитор, орган, который есть у всех самок млекопитающих). Во время совокупления сенсорная информация от влагалища/клитора идет в мозг, запуская там выработку гормонов, которые вызывают выделение яйцеклетки(ток) из яичника. Такой процесс кажется стратегически верным – яйцеклетка выходит только в тот момент, когда вокруг есть сперма для оплодотворения. Конечно, у людей все не так, мы овулируем «спонтанно», примерно в одно и то же время каждого цикла, независимо от того, как давно у нас был половой акт и был ли вообще. Спонтанная овуляция не требует дополнительных внешних сигналов, только гормональные изменения в теле женщины.

Чтобы понять, как связаны оргазм и овуляция, Павличев и Вагнер приглашают нас в путешествие по королевству животных с целью изучения этого явления у разных видов. Система взаимодействия органов и гормонов, контролирующих овуляцию, очень схожа у отдаленно родственных видов, от рыб до человека. Мы говорили об этой системе в предыдущих главах. Мозг производит и выводит гормоны ГнРГ, ФСГ и ЛГ, которые стимулируют яичники производить эстроген и запускают созревание и вывод яйцеклеток. Что варьируется от животного к животному, так это триггер в самом начале цепочки, сигналы, которые сообщают мозгу, что пора стимулировать яичники гормонами. У большинства видов рыб и у многих наземных млекопитающих цепочка запускается или зависит от окружающей среды – температуры или количества солнечного или лунного света. Лошади, например, овулируют только поздней весной и в летние месяцы, когда световой день длинный. Потребности в конкретных условиях окружающей среды различаются в зависимости от того, что наиболее важно для успешного размножения каждого вида. Для многих решающее значение имеет время года. Есть виды, у которых овуляция происходит только в определенный сезон или сезоны, когда у матери будет достаточно пищи для воспроизведения потомства.

Еще один важный момент: многие животные, которые используют сигналы окружающей среды для запуска овуляции, подвергаются внешнему оплодотворению, то есть оплодотворению яйцеклеток вне тела самки. У большинства видов рыб и амфибий самки выпускают икру в воду сразу после овуляции, самцы выпускают сперму, икра оплодотворяется и начинает свое развитие. У амниотов (куда входят млекопитающие, рептилии и птицы), напротив, оплодотворение внутреннее, при котором самец доставляет сперму непосредственно в половые пути самки. Внешнее оплодотворение делает яйца уязвимыми – и для хищников, и к высыханию – поэтому условия окружающей среды становятся особенно важны. Это еще одна причина, по которой животные овулируют (и выпускают яйцеклетки для внешнего оплодотворения) именно тогда, когда условия наиболее благоприятны для успешного размножения.

Павличев и Вагнер в своем исследовании сосредоточились на триггерах, запускающих овуляцию у млекопитающих. Мы знаем, что овуляция, вызванная окружающей средой, чрезвычайно древняя, поскольку мы наблюдаем ее у всех видов животных, от рыб до млекопитающих. Используя эволюционные аналитические инструменты, Павличев и Вагнер показали, что у ранних млекопитающих, скорее всего, в дополнение к сезонным сигналам триггером стала стимуляция влагалища/клитора во время совокупления. Многие млекопитающие до сих пор используют совокупление как триггер. У кроликов, кошек и других видов, ведущих одиночный образ жизни и/или имеющих большие ареалы обитания, овуляция начинается во время полового акта. Эта стратегия хорошо работает с видами, у которых вероятность найти партнера не очень велика. У этих млекопитающих сенсорная информация, получаемая влагалищем и клитором во время совокупления, является сигналом, приказывающим мозгу высвободить гормоны, вызывающие овуляцию.

Но у некоторых групп млекопитающих, таких как приматы, летучие мыши, слоны и некоторые грызуны, триггер овуляции снова изменился, и возникла спонтанная овуляция. Это стратегия, принятая у представителей нашего вида: не существует внешнего сигнала (например, длинной продолжительности дня или присутствия самца), который заставлял бы наши яичники выпускать яйцеклетки. Система мозг-яичники самостоятельно и циклично контролирует овуляцию за счет сложной петли обратной связи.

[56] Грей Г. Анатомия Грея. Медпроф: атласы, книги для врачей, 2021.

[57] Препарирование под микроскопом. – Прим. пер.

[58] Магнитно-резонансная томография. – Прим. пер.

[59] Клитор по-английски – clitoris, название Glitoris, скорее всего, отсылает к «гламурному клитору», что подкреплено внешним видом скульптуры (покрытием золотом и блестками). – Прим. пер.

[60] Предполагаемая эрогенная зона на одном из участков женского влагалища, о которой впервые заговорил немецкий гинеколог Эрнст Грэфенберг, на данный момент нет научных доказательств ее существования. – Прим. пер.

[61] Американский гинеколог и сексолог. – Прим. пер.

[62] Американский сексолог. – Прим. пер.

[63] Американский антрополог, один из основателей эволюционной психологии и пионер в изучении человеческой сексуальности с точки зрения эволюции. – Прим. пер.

[64] Американский философ науки, специализирующийся на философии биологии. – Прим. пер.

[65] Lloyd, Elisabeth A. The Case of the Female Orgasm: Bias in the Science of Evolution. Harvard University Press, 2006.