Женщина. Эволюционный взгляд на то, как и почему появилась женская форма: читать начало книги онлайн

– Невежливая мама, чт…

– КТО ЗАЛИЛ ВЕСЬ ПОЛ В ВАННОЙ?!

Точно так же, как нужный момент может сыграть решающую роль в шутке (мой пятилетний сын пока не может правильно выбрать время для последней фразы и ждет слишком долго), при выборе партнера тоже необходимо поймать нужный момент.

Вернемся к нашей гипотетической разборчивой самке: если она животное с позвоночником, ее репродуктивный цикл должен примерно походить на наш. В первой фазе цикла под воздействием мозга начинается выделение эстрогена и созревание яйцеклеток в яичниках. Когда яйцеклетки созрели, одна из них или сразу несколько начинают высвобождаться. У млекопитающих после овуляции яичники начинают вырабатывать прогестерон, чтобы подготовить матку к беременности. Как мы уже обсуждали, основные компоненты репродуктивной системы «мозг-яичники» одинаковы у всех позвоночных, но есть разница в том, что запускает начало цикла. На многих животных срабатывают сигналы окружающей среды (например, продолжительность дня). Они влияют на тот момент, когда мозг начинает давать сигнал для развития яйцеклеток. У других, например у людей, цикл спонтанный, представляет собой петлю обратной связи и не требует никаких внешних сигналов. У подавляющего большинства позвоночных, которые выбирают партнера, решение о спаривании принимается только тогда, когда репродуктивная система готова к оплодотворению (то есть примерно во время овуляции).

Исследования белоголовых зонотрихий[89] прекрасно это иллюстрируют. Эти птицы размножаются только весной, поэтому только в весенние месяцы уровень эстрогена у самок повышается – яйцеклетки готовятся к овуляции. Как и многие другие птицы, самки этого вида выбирают себе пару по пению. В предыдущей главе мы обсуждали, что некоторые виды поведения, например секс, активизируют в мозгу области, ответственные за награду, мотивируя особей к повторению нужного поведения. Во время выбора партнера этот механизм тоже включается. Дарвин первым предположил, что чувственное удовольствие во время спаривания аналогично ощущениям, которые возникают при оценке красивых черт потенциальных партнеров, и теперь у нас есть доказательства, подтверждающие эту идею. Когда самка белоголовой зонотрихии слышит песню самца, отделы мозга, ответственные за награждение, активируются, побуждая самку идти к самцу, но включается этот механизм только весной. Если самка слышит то же пение зимой (самцы иногда практикуют такое, чтобы прогнать со своей территории других самцов), она на него нападет. Такие различия в поведении весной и зимой определяются уровнем эстрогена. Области мозга, отвечающие за награду, и система вознаграждения в ответ на песню активируются только при высоком уровне эстрогена. Если его мало – будь на чеку, самец!

Люди – необычные животные, ведь их сексуальная активность не ограничивается коротким периодом времени, в течение которого возможно оплодотворение. У людей секс случается гораздо чаще и далеко не всегда связан со своей главной функцией – воспроизведением потомства. Прам считает, что сексуальное удовольствие и органы, которые необходимы для его появления, сформировались у людей именно в процессе выбора партнера. Одна из таких черт, по его мнению, – множественные оргазмы у женщин. Тем не менее существует много доказательств, что менструальный цикл влияет на сексуальный интерес и сексуальную активность у людей. Как и у зонотрихий, женщины больше заинтересованы в сексе (и чаще становятся его инициатором) в дни перед овуляцией. Они также становятся более тревожными, у них обостряются чувства – в том числе обоняние (скорее всего, это нужно, чтобы лучше различать запахи и сделать правильный выбор на основе гормонов MHC). Не забывайте, что выбор партнера у людей – очень сложный процесс, где и мужчина, и женщина равноправные участники. В связи с этим есть еще одно интересное наблюдение – в середине цикла женщины больше уделяют внимание своей внешности – носят модную одежду, обнажают больше участков тела, наносят больше макияжа.

Если удачный момент может быть упущен, это тоже накладывает свои отпечатки. Давайте вернемся к панамским тунгарским лягушкам. Шесть недель самка подготавливает яйцеклетки, и у нее всего одна ночь на оплодотворение. Если этого не случится, яйцеклетки просто вытекут наружу и будут потрачены впустую. В начале ночи свиданий самка отдает предпочтение комбинации протяжных и коротких глубоких брачных звуков. Но чем ближе утро, тем ниже ее стандарты, ведь яйцеклетки скоро вытекут наружу. Она начинает охотнее откликаться на «непривлекательное» пение, чем несколькими часами ранее. Этот феномен изменения стандартов красоты со временем наблюдался в классическом эксперименте 70-х годов на женщинах и мужчинах в барах (совсем недавно это исследование повторили, чтобы проконтролировать влияние алкоголя, и результат подтвердился). Людей в баре попросили оценить привлекательность потенциальных партнеров в начале вечера. При повторном опросе ближе к закрытию те же люди получили гораздо более высокие оценки. Другими словами, представления людей о красоте изменялись по мере того, как заканчивалось время, чтобы найти себе пару и вместе уйти домой. Такой «эффект закрытия» также включается на более длинном отрезке времени ближе к концу репродуктивной жизни. Чем ближе особи к моменту, когда они станут физиологически неспособными к размножению, тем менее разборчивы они в выборе партнера. Изменение стандартов с возрастом наблюдалось у ряда животных, в том числе у тараканов, гуппи[90], сверчков и плодовых мух, а также у людей. Исследование более 800 женщин разного возраста показало, что женщины от тридцати до сорока имеют больше сексуальных фантазий, более склонны к половому акту и имеют большее их количество, чем молодые женщины, что может быть связано с тем, что они становятся менее разборчивыми при приближении к менопаузе.

Сейчас решение о спаривании можно принимать в баре, но что делали наши предки? Где принималось решение во времена, когда половой отбор и выбор партнера формировали человеческую биологию? Мы не знаем точно, как наши предки собирались в своей среде обитания, но мы знаем, что это сильно повлияло на процесс полового отбора. Объединение особей часто зависит от экологических и социальных факторов, таких как местонахождение еды, и от того, как члены семьи общаются друг с другом. Самки мандрил образуют социальные группы, состоящие из родственных самок и их потомков. Поскольку самки собираются вместе (а, размножаясь сезонно, собираются они в определенные моменты времени), самцы выработали стратегию сексуальной монополизации самок, не подпуская к ним других самцов. У этих животных половой отбор происходил за счет конкуренции между самцами. Но когда особи по той или иной причине рассредоточены на определенной территории, частой репродуктивной стратегией становится моногамия, при которой самки и самцы спариваются только друг с другом (за редким исключением) в течение продолжительного времени и часто вместе заботятся о потомстве. Мы вернемся к этим темам в следующих главах. А пока давайте ответим на самый животрепещущий вопрос, который наверняка возникает и у вас, когда вы читаете о выборе партнера: почему мы стали так разборчивы?

Снова мы на моем заднем дворе с чечевицами, которым нравятся яркие парни, умеющие общаться и поющие тщательно продуманные песни. Теперь абсолютно понятно, что мексиканские чечевицы и особи многих видов позвоночных имеют свои предпочтения и опираются на них при выборе партнера. Также никто не будет спорить, что выбор партнера – это мощная эволюционная сила, которая развивает и желаемые черты, и сами желания. Разногласия начинаются, когда пытаются объяснить, почему эти желания вообще появляются. Зачем самкам чечевиц красные общительные самцы, издающие красивые звуки? Что они в этом находят?

Ответ на этот вопрос очевиден, когда особь выбирает партнера для сиюминутной осязаемой выгоды – получить еду, гнездо или защиту. Самки скорпионовых мух, о которых я уже говорила, предпочитают самцов, которые приносят лучшую еду. Но в большинстве случаев самец оставляет самке только сперму, и все равно она может быть невероятно избирательна.

Дарвин отвечал на этот вопрос предположением, что у животных есть субъективные эстетические предпочтения – «чувство прекрасного». Он использовал человеческое чувство эстетики, чтобы объяснить эволюцию красоты животных. Самки предпочитают партнеров, демонстрирующих самые красивые украшения, просто потому, что эти украшения им нравятся. Как только у самок появляются предпочтения, они начинают действовать в соответствии с ними, а потом у них появляются дочери, которым передаются эти предпочтения, и сыновья, которые перенимают черты отцов. Если самкам вида нравится одно и то же, предпочтения и черты начинают повторяться в популяции очень часто и со временем гиперболизируются. Теперь помимо получения сенсорного удовольствия во время выбора и спаривания с привлекательным партнером самка получает долгосрочные преимущества своего выбора, поскольку ее сыновья будут привлекательны для самок в следующем поколении (иногда это называют гипотезой «сексуальных сыновей»). В итоге у нее будет больше внуков, правнуков и так далее, потому что ее потомки более привлекательные. Дарвин не знал о существовании в мозге позвоночных специфических отделов, отвечающих за вознаграждение и удовольствие (например, тех, которые активируются у белоголовых зонотрихий, когда они слушают брачные песни) и другие нюансы нейробиологии, но наличие этих древних частей мозга не противоречит его идее – животные способны испытывать чувственные удовольствия и принимать на их основе социальные решения.

Объяснение Дарвином чувства прекрасного у животных находит отклик у некоторых биологов, в том числе у Прама, который ставит перед собой задачу возродить первоначальную дарвиновскую версию полового отбора посредством выбора партнера. Но представление о том, что у животных есть человеческое восприятие прекрасного, способное влиять на эволюцию их собственного вида больше, чем общепринятые факторы – климат, хищники и доступность пищи, многие считают маловероятным, в том числе так считали современники Дарвина и его преемники. Альтернативное объяснение состоит в том, что предпочтения существуют по определенной причине: в частности, предпочтительные черты являются индикаторами генетического качества потенциальных партнеров (и снова уже знакомая нам гипотеза «хороших генов»). Самец с хорошим набором генов (например, иммунных) будет наделен и наиболее красивыми чертами. Самка косвенно выигрывает от выбора наиболее красивого самца, потому что ее дети (обоих полов) будут генетически превосходить детей менее красивых самцов и сами будут оставлять более крепкое потомство. Получается, что развитие красивых черт – это надежный способ для самок выбирать лучших самцов. Возможно, это кажется интуитивно верным и больше соответствует теории Дарвина об адаптации путем естественного отбора – только наиболее «приспособленные» выживают и оставляют потомство.

Но у теории «хороших генов» очень мало доказательств. Один из хрестоматийных примеров – красно-оранжевая окраска у некоторых видов, в том числе у самцов чечевиц. В ряде исследований предприняли попытку установить связь между более ярким красным цветом и более качественными генами у особей, например, у колюшек[91]: самцы с ярко-красными брюшками более привлекательны для самок и, вероятно, лучше противостоят паразитам. Но десятилетия исследований так и не смогли доказать стопроцентную взаимосвязь между красным цветом и хорошими генами, а механизмы, связывающие эти два признака, до сих пор активно обсуждаются. Более того, красная окраска – довольно простой признак. А что на счет изысканного узорчатого оперения павлинов? Гипотеза «хороших генов» утверждает, что каждая черта, которую демонстрируют, развилась в прошлом потому, что она была лучшим индикатором хороших генов – утверждение, которое Прам считает невозможным для многих проявлений у птиц. Я уже рассказывала про доказанный пример, когда запах позволяет особям найти предпочтительные гены: запах, основанный на генах MHC. Известно, что особи многих видов выбирают себе пару на основе этих запахов, но они показывают не лучшие гены в целом, а наиболее удачно дополняющие того, кто ищет. Иногда нам нужны те самые правильные для нас гены, и мы используем обоняние, чтобы их найти.

Еще одна идея, почему у самок есть особые предпочтения в период спаривания, заключается в том, что их мозг уже настроен на определенные сигналы. Самцы развивают в себе черты, позволяющие использовать уже существующие склонности и предпочтения. Вспомните еще один из наших примеров – тунгарских лягушек и их любовь к глубокому манящему кряканью. Первоначально считалось, что такое кряканье предпочтительнее, потому что оно напрямую связано с пользой или хорошими генами: низкий и глубокий тембр встречается у более крупных самцов, которые могут оплодотворить больше яиц, и потомство более крупных самцов с большей вероятностью выживет. Но после тщательного изучения родственников тунгарских лягушек было выдвинуто альтернативное объяснение. Хотя не у всех самцов этих видов в брачных призывах есть кряканье, один из двух имеющихся у этих лягушек органов слуха настроен на восприятие именно низких глубоких звуков. Как утверждает команда Райана, самцы, у кого случайным образом появился крякающий низкий звук, стали пользоваться большей популярностью, чем самцы с одним протяжным звуком, так как у самок есть особенности восприятия.

Более интуитивный пример – любовь гуппи к оранжевому цвету. Гуппи часто питаются фруктами, которые падают в реки в местах их обитания, и эти фрукты оранжевого цвета: самки в многочисленных популяциях гуппи любят самцов с яркими оранжевыми пятнами. Серия первоклассных экспериментов показала, что, скорее всего, сперва у особей возникла любовь к оранжевым фруктам, а затем самцы начали использовать это предпочтение для привлечения самок. Другими словами, сперва мозг гуппи развил влечение к оранжевому цвету, чтобы облегчить поиск пищи, а затем самцы начали использовать это предпочтение, чтобы привлечь самок во время ухаживаний. Насколько мне известно, мексиканских чечевиц в таком контексте не изучали, но интересно отметить, что они питаются различными семенами и ягодами, и среди любимых – красноватая шелковица и вишня. Вероятно, птицы используют эти давно существующие склонности для привлечения партнеров, тогда как млекопитающие, многие из которых не активны в течение дня и, следовательно, не имеют такой же остроты зрения, как птицы, используют вместо этого слуховые и обонятельные сигналы.

И последнее, но не менее важное: возможно, что именно сочетание вышеперечисленных механизмов – прямой выгоды, «сексуальных сыновей», «хороших генов» и уже существующих склонностей – наилучшим образом описывает эволюцию половых предпочтений и соответствующих им черт. Рональд Фишер, один из первых математиков, описавших теорию «сексуальных сыновей», разработал модель, состоящую из двух частей: сперва все начинается с предпочтений черт, указывающих на хорошие гены, но потом ситуация выходит из-под контроля (теорию «сексуальных сыновей» еще называют фишеровским «убеганием»). Когда предпочтение и предпочтительная черта наследуются у одних и тех же особей, возникает петля обратной связи – с каждым поколением предпочтение и черта становятся все более и более преувеличенными. В какой-то момент черта перестает давать достоверную информацию о генетических качествах ухаживающего – она теряет связь с хорошими генами. По мнению Фишера (и других статистиков, работавших над этой проблемой), математическая неизбежность заключается в том, что стремление к сексуальности – «вкус к прекрасному» – берет верх.

Так что же все это значит для нас, для людей? Возвращаясь к названию главы: при чем тут любовь? Нейробиологи, антропологи и психологи изучали романтическую любовь и связали ее с эволюционным развитием системы мозга, отвечающей за выбор партнера. Отделы удовольствия/вознаграждения, активируемые во время принятия решений о спаривании у птиц и млекопитающих, также активируются во время переживания романтической любви у людей. Сильное влечение, которое мы испытываем к человеку, в которого влюбляемся, может быть продолжительной и усиленной версией того, что испытывает чечевица, когда самец из ее социальной группы танцует и поет для нее. Подобно тому как романтическая любовь способна трансформировать и изменять нашу индивидуальную жизнь, выбор партнера в эволюционном прошлом был мошной силой, формирующей человеческую анатомию и поведение. Хотя конечные причины наших предпочтений – прямая выгода, «сексуальные сыновья», «хорошие гены» и существовавшие ранее склонности – обязательно будут обсуждаться еще в течение десятилетий, нет никаких сомнений, что выбор партнера в прошлом повлиял на наш вид как физически, так и социально. Некоторые универсальные человеческие черты – постоянная грудь и выступающий пенис – вероятно, развились именно благодаря выбору партнеров. Многие физические различия между географическими группами, а также социальные/личностные черты также могли возникнуть в результате полового отбора, но тут необходимы дальнейшие исследования. Наши сегодняшние предпочтения и выбор могут дать ключ к пониманию того, как половой отбор в настоящее время действует в человеческих популяциях (эта тема выходит за рамки этой главы), но они также дают нам подсказки о нашем эволюционном прошлом. Это любимая тема в области эволюционной психологии, которая пытается объяснить все человеческое поведение, включая предпочтения в спаривании, как прошлые адаптации. Доказано, что женщины во всем мире предпочитают мужчин, приносящих больше ресурсов, а мужчины с высокой сексуальной активностью уделяют больше внимания внешности (например, размеру груди), потому что для них это признак фертильности. Такие объяснения вызывают сомнения, но даже если они получат единогласную поддержку, это всего лишь капля в море. Как мы узнали из исследований на животных, предпочтения в выборе партнеров для спаривания не фиксированы, они различаются у разных особей, а также могут меняться у одной особи с течением времени. Более того, люди часто принимают решения, опираясь на несколько черт, и эти черты не обязательно равнозначны. Очевидно, что человеческие предпочтения разнообразны и многогранны, и, к счастью, это так. В противном случае мы все влюблялись бы в одних и тех же людей.

Когда я пишу о выборе партнера, я не могу не вспомнить тот момент, когда мы с мужем выбирали друг друга на долгосрочную перспективу. У нас был бурный роман на расстоянии, пока он жил в Нью-Йорке, а я в Сан-Франциско. Я выбрала его по многим причинам: он умел меня рассмешить и также умел посмеяться над собой, он был высоким темненьким красавчиком, он был очень начитанным и любил путешествовать, я подумала, что он может стать надежным партнером и отцом. Его предложение на реке Гудзон тянет на сценарий для голливудского романа – примерно до середины его выступления. До этого момента все было идеально: романтическая обстановка, искренние рассказы о том, чем я ему понравилась…моя улыбка, моя внешность, мое трудолюбие и любопытство. Но затем он добавил, как бы между делом: «Я выбрал тебя за твои хорошие гены». В то время мне показалось это очень неромантичным (романтика испарилась!), но теперь я могу оценить его честную речь, ведь она раскрывает множество факторов, повлиявших на наш выбор, и намекает, что в этом были задействованы множество эволюционных механизмов.

Глава 6

Трудный путь беременности

Из всех взаимодействий между людьми самые близкие – это взаимоотношения матери и ребенка. И я не о тех моментах, когда новорожденный уютно устроился на сгибе вашей руки или когда малыш считает, что самое идеальное место для него – это ваши колени. Я говорю о еще не родившемся ребенке. Беременная мама делится с развивающимся плодом каждым кусочком пищи, каждым глотком воздуха. Если женщина во время беременности сильно переживает, она передает своему ребенку гормоны стресса. Если женщина употребляет алкоголь и наркотики, она передает плоду и эти вещества тоже. Не знаю, к лучшему это или к худшему, но в течение примерно 40 недель беременности отношения между матерью и плодом самые интимные во всей человеческой жизни.

С точки зрения эволюции такое взаимодействие полезно и для матери, и для ребенка. Защита и питание плода и забота о его здоровье имеет плюсы для обеих сторон: мать передает ребенку свои гены, и ребенок в будущем тоже станет передатчиком своих генов. Эволюция должна была довести это взаимодействие до совершенства. Что действительно удивляет в беременности, так это то, как много вещей могут пойти не по плану. Кому-то везет – беременность проходит гладко и женщина рожает здорового малыша, но для кого-то это может быть очень сложным путем, порой душераздирающим. Путь, на котором могут встретиться бесплодие, постоянно повторяющиеся выкидыши, внематочная беременность (когда плод развивается вне матки), тошнота, гиперемезис гравидарум (чрезмерная тошнота и рвота), анемия, гестационный диабет, высокое кровяное давление, преэклампсия/эклампсия (чрезвычайно высокое кровяное давление), преждевременные роды, послеродовая инфекция или послеродовое кровотечение. С точки зрения эволюции главная цель всего – успешное размножение, поэтому кажется, что естественный отбор не должен был оставить столько проблем.

В этой главе мы постараемся ответить на вопрос, почему у беременности есть уязвимости. Почему этот процесс настолько несовершенный и может дать множество осложнений?

И снова нам нужен эволюционный контекст. Мы обсудим, как развиваются детеныши у различных млекопитающих – от однопроходных, откладывающих яйца, до сумчатых, у которых для этой цели есть специальный мешок, и наиболее успешной группы – плацентарных млекопитающих, которые передают питательные вещества и кислород непосредственно от матери к развивающемуся детенышу посредством сложной плаценты. Мы сравним главных актеров пьесы под названием «беременность» – плаценту плода и материнскую матку, чтобы понять, какие события повлияли на эволюцию беременности у млекопитающих. Это сравнение покажет, что процесс беременности формировался в условиях сотрудничества и конфликта между матерью и плодом. Причем факт сотрудничества здесь понятен, а вот наличие конфликта – нет.

Помните, мы говорили, что конфликт может появиться, поскольку мать и ребенок генетически не идентичны? И гены матери, и гены плода хотят, чтобы плод развился, выжил и дал потомство, но их интересы начинаются расходиться, если эмбрион становится слишком жадным и ставит под угрозу способность матери иметь больше потомства в будущем. Материнские гены реагируют на чрезмерную требовательность плода, ограничивая поступающие ресурсы и балансируя между собственными потребностями и потребностями нынешних и будущих детей. Как раз эти противостояния приводят к осложнениям во время беременности у людей.

Я также раскрою один неожиданный поворот в истории беременности у млекопитающих, который вводит новых конфликтующих действующих лиц. Переговоры между плодом и матерью стали возможны благодаря элементам паразитической ДНК, которые находились в конфликте с нашим геномом на протяжении сотен миллионов лет. Мы разберем, что это за элементы и как мать и плод используют их в своих собственных целях, сотрудничая и разрешая конфликты.

Многие женщины, родившие детей, согласятся, что это непередаваемый опыт. Для меня выращивание другого человека внутри собственного тела было чем-то странным, удивительным, трудным и при этом приносящим необычайное удовлетворение. Пережив четыре полноценные беременности я могу сказать точно: каждая из них уникальна и вызывает разные переживания. Во время второй беременности я прошла фактически через все, большую часть четвертой беременности меня тошнило, а еще три из четырех моих беременностей были длинными, а одна короткой.

Когда я изучала эволюцию беременности и появление детей в животном мире, у меня возникали те же ощущения, как от собственного материнства – причудливые, удивительные, своеобразные. Чтобы получить необходимые знания для понимания процесса человеческой беременности, давайте посмотрим, как разные животные вынашивают своих детенышей и обеспечивают их всем необходимым.

Чтобы позвоночные вышли из воды на сушу, им пришлось развить конечности, это главная тема книги палеонтолога Нила Шубина «Внутренняя рыба» (одна из моих любимых научно-популярных книг). Также им пришлось поменять стратегию воспроизводства. Первые наземные позвоночные были похожи на сегодняшних амфибий (лягушек и саламандр) – они могли перемещаться по суше, но для размножения им нужна была вода. Большинство самок земноводных (и рыб) выделяют икру с желеобразной оболочкой, которая оплодотворяется спермой вне тела. У этих яйцеклеток есть желтки для питания развивающихся детенышей, но у них нет защиты от суровых условий, хищников или высыхания (именно поэтому оплодотворение должно происходить в воде). Самки этих видов должны откладывать сотни или даже тысячи яйцеклеток при каждой овуляции, ведь большинство из них либо не оплодотворяются, либо не завершают развитие, либо не достигают репродуктивной зрелости.

Самые ранние амниоты развили два важных нововведения: амниотическое яйцо и внутреннее оплодотворение. Амниотическое яйцо имеет четыре специализированные оболочки – амнион (окружает эмбрион), желточный мешок (сохраняет желток), аллантоис (для хранения отходов), хорион (заключающий все вышеперечисленное) – и яичную скорлупу. Такое строение яйца позволило амниотам размножаться без воды, поскольку эмбрион защищен от высыхания, а еще это решило ряд других проблем, ведь яйца можно закопать и спрятать. При этом появление яичной скорлупы потребовало развития внутреннего оплодотворения – сперматозоиды не могут проникнуть в яйцеклетку со скорлупой. В четвертой главе я рассказывала, что, чтобы доставить сперму в половые пути женщины, амниоты самцы развили пенис. Покрытие яйца скорлупой у самок происходило уже после оплодотворения (сейчас мы наблюдаем такое у яйцекладущих амниот, например у многих ящериц). Затем самка откладывала яйцо, внутри которого эмбрион развивался до вылупления, защищенный от окружающей среды, с большим желтком для питания и специальным отсеком для отходов.

Амниотические яйца навсегда изменили жизнь на суше, ведь амниоты больше не были привязаны к воде и смогли расселиться по новым местам обитания. Но эмбрионы амниотов все еще были уязвимы, несмотря на скорлупу (яйца амниотов – любимая еда многих хищников, и людей тоже – подумайте об омлете или яичнице, которую вы ели сегодня на завтрак). И некоторые виды предпочли откладыванию оплодотворенных яиц другую стратегию – развитие эмбриона внутри тела и живорождение. Такой переход произошел у разных позвоночных более ста раз, и не только у амниот. Живорождение развилось независимо у многих рыб, амфибий, рептилий (но для полноты картины отмечу, что большинство видов в этих группах все еще откладывают яйца). У ящериц и змей живорождение встречается у видов, проживающих на больших высотах и при низких температурах, так что можно сделать вывод, что переход спровоцировали особые условия среды. Беременность и живорождение также развились у млекопитающих. Независимая повторяющаяся эволюция признака говорит нам о том, что это полезная репродуктивная стратегия. Единственная группа позвоночных, у которой она не развилась, – птицы.

[89] Вид певчих воробьиных птиц. – Прим. пер.

[90] Пресноводная живородящая рыба. – Прим. пер.

[91] Семейство лучеперых рыб. – Прим. пер.