Женщина. Эволюционный взгляд на то, как и почему появилась женская форма: читать начало книги онлайн

Павличев и Вагнер установили интересную зависимость между расположением клитора относительно влагалища и типом овуляции – спонтанной или посредством совокупления. Они доказали, что у животных со вторым типом самая чувствительная часть клитора – головка – находится внутри влагалища или на его границе. Такое расположение дает гарантию, что мозг получит сенсорный сигнал во время полового акта. Напротив, при спонтанной овуляции головка клитора отделена от вагинального канала и часто располагается на относительно большом расстоянии (у человека она расположена по другую сторону от отверстия уретры). Поскольку при спонтанной овуляции сенсорные сигналы для начала выхода яйцеклеток не нужны, овуляторная функция клитора исчезла. Получается, что у людей (и других особей со спонтанной овуляцией) клитор мог свободно изменяться без каких-либо ограничений по расположению или функции. Установлено, что именно из-за большого расстояния между головкой клитора и отверстием влагалища многим женщинам трудно достичь оргазма во время вагинального полового акта. Но способность испытывать оргазм, в частности при мастурбации, осталась с нами как отголосок ее овуляторной роли у наших предков-млекопитающих. Есть мнение, что свобода от эволюционных ограничений позволила женщинам сделать оргазм более приятным, чем у других видов.

Для подтверждения своей гипотезы Вагнер и Павличев провели опыты на кроликах, одном из видов, у которых овуляция происходит во время совокупления. Они вводили кроликам антидепрессант флуоксетин, который, как известно, подавляет оргазм у женщин. Как они и предполагали, флуоксетин подавлял овуляцию у кроликов, что подтвердило их гипотезу о связи между овуляцией и оргазмом. В заключение Павличев и Вагнер разработали новое объяснение происхождения женского оргазма. Они утверждают, что у самок ранних млекопитающих (и у многих млекопитающих до сих пор) он выполнял важнейшую репродуктивную функцию, вызывая овуляцию. В прошлом оргазм был адаптивным, но у людей и некоторых других видов он утратил свою овуляторную функцию, что объясняет некоторые загадочные свойства оргазма у современной женщины.

Мы много говорим об оргазме млекопитающих, но как другие животные его испытывают? Многие из нас знают, что чувствуешь во время оргазма и как он выглядит (даже ненастоящий!), но какие доказательства того, что другие животные тоже что-то чувствуют? Похож их оргазм на наш или нет?

Хотя мы не можем получить точного описания оргазма от кролика или обезьяны (они просто не могут нам рассказать), многие исследования показали, что животные действительно проявляют сенсомоторный оргазмический рефлекс и есть вероятность, что он доставляет им удовольствие. Был проведен ряд исследований (наблюдательных и экспериментальных) на нечеловекообразных приматах. И самцы, и самки короткохвостых макак демонстрируют одинаковое поведение в конце сексуальных контактов: у них спазмируются мышцы тела, округляется рот, и они отчетливо кричат. Причем у самцов такое поведение наблюдается во время эякуляции, а у самок только тогда, когда они трутся гениталиями о других самок. Самки бонобо[66] тоже часто трутся гениталиями друг о друга, и у некоторых наблюдается спазм мышц тазового дна в конце таких взаимодействий. У самок японских макак наблюдались сокращения мышц тазового дна во время мастурбации, которой, кстати, занимаются многие животные (как самцы, так и самки), включая черепах, птиц, моржей и белок. Раньше, когда было проще получить финансирование на исследования, оргазм у многих приматов изучался посредством стимулирования клитора у самок. Все обезьяны, которых изучали таким способом, показали способность испытывать оргазм. Хотя продолжительность мастурбации и совокупления у нечеловекоподобных приматов очень короткая и исчисляется секундами (что может говорить о том, что для них эти процессы менее приятные, чем для людей), есть большая доказательная база, что самцы и самки многих видов могут испытывать оргазм.

Давайте оставим приматов и посмотрим на другие виды. У самцов и самок крыс стимуляция гениталий во время совокупления приводит к многочисленным физическим и поведенческим изменениям, похожим на то, что происходит у людей во время оргазма: сокращаются мышцы тазового дна и репродуктивного тракта, высвобождаются те же нейромедиаторы и гормоны, а поведение в краткосрочной и долгосрочной перспективе показывает, что оргазм приносит пользу и они хотят испытать его снова. Пойдем еще дальше, самец буйлового ткача[67] имеет необычный орган фаллической формы, который, по-видимому, выполняет чисто сенсорную функцию (через него не проходит ни сперма, ни моча). Он трется этим органом о заднюю часть тела самки во время полового акта, а когда самец эякулирует из клоаки – общего отверстия для отходов и репродуктивных продуктов у многих животных, – его крылья дрожат, тело трясется, ноги спазмируются, лапки сжимаются. В экспериментах, в которых самцы буйлового ткача совокуплялись с моделью самки (представьте себе надувную секс-куклу для птиц), установили, что они демонстрируют оргазмическое поведение, только когда в клоаке модели остается эякулят.

Даже рыбы, большинство видов которых не имеют органов для спаривания, поскольку оплодотворение у них внешнее, проявляют рефлекс, напоминающий оргазм. После того как яйцеклетки и сперма полностью развились и готовы к оплодотворению, самцы и самки многих видов рыб выпускают половые клетки в воду – этот процесс называется нерестом. Для нереста требуется длительная серия мышечных сокращений тазовой области и половых путей, при этом другие части тела тоже дрожат и трясутся. В литературе о воспроизводстве рыб такие сокращения называют «вздрагиванием». Этот феномен заставил меня задуматься, насколько древним может быть происхождение некоторых составляющих оргазма.

То, что я собираюсь рассказать в следующих абзацах, – картина чисто умозрительная, но мне бы хотелось перенести гипотезу Вагнера и Павличев на сотни миллионов лет назад. Один из моментов критики в их адрес (включая критику от Элизабет Ллойд) заключается в том, что они фокусируются только на одном аспекте оргазма – гормональных всплесках в мозге. Но оргазм – это сложный сенсомоторный рефлекс, который начинается со считывания сенсорной информации головкой клитора и заканчивается сокращением множества мышц в области таза и половых путей. Вагнер и Павличев не обращаются к мышечным сокращениям напрямую, а ведь они являются центральным компонентом оргазмического рефлекса.

Насколько далеко нам нужно заглянуть в прошлое, чтобы понять происхождение этих сокращений, являющихся определяющей чертой оргазма? Я предлагаю вернуться на 500 миллионов лет назад и посмотреть на всех позвоночных, включая рыб, земноводных, рептилий, птиц и млекопитающих. Сходство цикла овуляции у рыб и людей, о котором я упоминала выше, не совпадение – мы имеем общего предка со всеми видами позвоночных на планете, который жил в океанах и имел некую репродуктивную систему, которая связывала мозг и яичники и контролировала овуляцию. Ранее мы говорили об овуляции рыб. В зависимости от вида она запускается либо из-за продолжительного светового дня, либо из-за подходящей температуры воды – сигналы окружающей среды заставляют мозг рыбы выделять гормоны, необходимые для развития икры и ее выделения из яичника. Мы также обсуждали внешнее оплодотворение у рыб – овуляция у многих видов быстро сменяется нерестом. Эти два процесса, овуляция и нерест, очень сильно связаны и находятся под влиянием одних и тех же гормонов. Рыбоводы кормят рыбу, которая не овулирует или не нерестится, размятым гипофизом из рыбьего мозга, который содержит необходимые и уже известные нам гормоны – ЛГ, пролактин и окситоцин. Могут ли некоторые компоненты оргазма быть связаны с овуляцией и нерестом наших далеких предков-рыб?

Древний рефлекс, скорее всего, довольно сильно отличался от того, что мы понимаем под оргазмом сегодня. Большинству рыб не нужны ни клитор, ни пенис, ни любые другие сенсорные органы, участвующие в размножении, пока у них нет полового акта. Вместо этого овуляцию и нерест у самок, спермацию (выброс зрелой спермы в репродуктивные протоки) и нерест самцов вызывают сигналы окружающей среды (и социальные сигналы у некоторых видов). Все эти сигналы – другой тип сенсорной информации, который не требует специального локализованного органа в области таза для передачи информации в тело.

Но когда у амниот развилось внутреннее оплодотворение, появилась потребность в пенисе или другом органе, позволяющем помещать сперму в половые пути самки. Пенис для передачи спермы есть у многих рептилий. Есть он и у некоторых птиц (например, у уток), но многие виды птиц просто соприкасаются задними частями тел, что называют «клоакальным поцелуем». Пенис есть у всех млекопитающих, хотя его структура сильно видоизменилась у разных видов. Несмотря на огромное разнообразие мужских наружных половых органов у амниот, недавние исследования показывают, что эмбриональный комок ткани, из которого развивается пенис или клитор у человека, довольно древнего происхождения. Этот эмбриональный комок есть у всех амниот (даже если из него в итоге не развивается половой орган), отсюда можно предположить, что пенис – и клитор – возникли у ранних амниот более 300 миллионов лет назад. Затем эти органы видоизменялись в зависимости от потребностей и ограничений у каждого вида.

Поскольку внутреннее оплодотворение и пенис впервые появились еще у наших предков-амниот, можете представить, насколько самцам было удобно выделять сперму в половые пути самок во время совокупления (вместо или в дополнение к сигналам окружающей среды). Мышечный рефлекс, вызывающий выброс спермы, – это древняя черта рыб, вздрагивание, о которой мы говорили чуть выше. Но когда появился пенис, стало выгодно, чтобы мышечный рефлекс был связан именно с ним, что потребовало переподключения рефлекса к новому сенсорному/копулятивному органу. Эту перестройку можно наблюдать у наших родственников амниот – у некоторых видов змей и ящериц можно вручную стимулировать пенис для эякуляции спермы, что активно используется в зоопарках и природоохранных центрах в рамках репродуктивных технологий.

Пока развивался пенис и новая проводящая система у самцов, аналогичные изменения происходили и у самок. Поскольку у всех амниот клитор и пенис развиваются из одного и того же эмбрионального комочка ткани, нейрогенитальные изменения, происходящие у самцов, должны были происходить одновременно и у самок. Рефлекс овуляции и нереста уже существовал, нужно было подключить его к новому органу – клитору. Некоторые из наших сегодняшних родственников-амниот, например некоторые виды черепах и змей, овулируют во время акта совокупления, что позволяет предположить, что опосредованная клитором и вызванная совокуплением овуляция даже старше, чем предполагают Павличев и Вагнер.

Но для перехода к внутреннему оплодотворению нашим предкам-амниотам необходимо было пройти ряд репродуктивных изменений. Я считаю, что сокращения во время женского оргазма – это отголосок функции овуляции/нереста у наших предков-рыб, но предкам-амниотам нужно было довольно сильно отодвинуть окончание «нереста» ради спаривания и оплодотворения, а также для подготовки оплодотворенных яиц перед кладкой (большинство рептилий/птиц) или длительного развития детенышей в утробе перед рождением (большинство млекопитающих и некоторые рептилии). Мышечные сокращения во время кладки яиц у рептилий и родов у млекопитающих зависят от влияния одних и тех же уже известных нам гормонов: окситоцина и, возможно, пролактина. Когда срок двух моих беременностей доходил до 41 недели, мне вызывали роды с помощью питоцина, синтетической версии окситоцина.

Скорее всего, на то, как мы испытываем оргазм сегодня (поскольку эти нейрогенитальные изменения происходили еще у наших предков-амниот), повлияло также дополнительное давление на рефлекс в виде получения награды. Поведение, которое напрямую связано с репродуктивным успехом особи – потребление пищи и совокупление, – активируют в мозгу нейронные цепи, отвечающие за удовольствие, мотивируя живых существ повторять такое поведение. Феномен удовольствия – один из самых коварных эволюционных трюков, мотивирующий особей к поведению, обеспечивающему репродуктивный успех. Эти нейронный связи, отвечающие за удовольствие и вознаграждение, очень древние и встречаются у всех позвоночных. Таким образом, эволюция модифицированного сенсомоторного оргазмического рефлекса у амниот, вероятно, также включала активацию в мозге центров удовольствия и вознаграждения, которые побуждали самцов и самок участвовать в спаривании.

Теперь давайте вернемся к теории Вагнера и Павличев. У ранних млекопитающих функцией клитора и оргазма был сбор сенсорной информации во время совокупления для запуска овуляции. Но у многих видов, таких как люди и другие приматы, самки взяли на себя полный контроль над овуляторными циклами, и овуляторная функция клитора была утрачена.

Если сложить все вместе, могу предположить (пускай пока умозрительно, но мы обязательно проведем исследования), что женский оргазм имеет долгую и запутанную историю. У наших предков-рыб миллионы лет назад овуляция и высвобождение яйцеклеток запускались факторами окружающей среды. Этот рефлекс включал всплеск гормонов в мозгу, овуляцию, мышечные сокращения половых путей и тазового дна, чтобы вывести яйцеклетки из тела. Когда у наших наземных предков-амниот появилось внутреннее оплодотворение и пенис/клитор, древний рефлекс у самок модернизировался (высвобождение оплодотворенных яйцеклеток либо детенышей из тела было отсроченным), и он был переподключен к новому органу чувств и к центрам удовольствия в мозгу. У некоторых млекопитающих сегодня овуляторная функция клитора и оргазма сохранилась, но у многих (например, у человека) появилась спонтанная овуляция, и эта функция утратилась. Все, что осталось, – отголоски древней функции (гормональный всплеск и сокращения мышц таза, матки и влагалища) и, конечно же, способность вводить себя в потрясающее состояние.

Именно эта длительная эволюционная история делает женский оргазм таким загадочным. Это и адаптация, и побочный продукт, и измененная черта, и утраченная черта – все в одном. Относительно недавние изменения в оргазме наших предков-приматов – утрата овуляторного механизма – делает женский оргазм одновременно и подарком, и разочарованием. Разочарованием потому, что отдаление клитора от влагалища затрудняет достижение оргазма у некоторых женщин во время вагинального секса, а подарком – потому что клитор был освобожден от всех функций, кроме причинения женщине удовольствия.

Как предполагают (и мы обсудим это в следующей главе), клитор у женщин продолжал эволюционировать и развил способность приносить большее удовольствие, чем у других самок млекопитающих. Если бы у женщины была возможность посидеть в нью-йоркском кафе с какой-нибудь леди из других млекопитающих и рассказать ей о сексуальном удовольствии, которое может получать самка из вида людей, вторая бы точно сказала что-то вроде: «Мне то же, что и ей!»[68]

Глава 5

При чем тут любовь?

Каким бы циником я ни становилась с годами, хорошая любовная история всегда поднимет мне настроение. Варианты могут быть разными: роман между бедной девушкой и богатым парнем («Гордость и предубеждение»[69], «Красотка»), между богатой девушкой и бедным парнем («Титаник», «Дневник памяти»), между старыми друзьями («Эмма», «Когда Гарри встретил Салли»), между разными видами («Аватар», «Сумерки»). Ну а если в этой истории есть еще и танцы, я могу простить даже самую паршивую актерскую игру (как в «Грязных танцах», еще одной романтической истории про богатую девчонку и бедного парня). Истории о любви никогда не устаревают и, кажется, существуют столько же, сколько и само человечество.

Как свидетельствуют многочисленные песни, стихотворения, романы, фильмы и ремейки фильмов, люди теряют голову от любви. Так почему мы влюбляемся? Не такой темы вы ждете от эволюционного биолога, правда? Она скорее подходит для эстрады и телевидения. Но если мы немного перефразируем вопрос: почему мы так разборчивы в отношении своих партнеров? На самом деле на эту тему есть большое исследование. Как и истории о любви, научная дискуссия о выборе партнера ведется уже давно: первые идеи выдвинул еще Дарвин в своей книге «Происхождение видов»[70] в 1859 году и развил их в труде «Происхождение человека»[71] в 1871 году.

Так что там было у Дарвина на счет выбора партнера? В первых главах мы уже обсуждали, что по Дарвину адаптация путем естественного отбора объясняет развитие черт, которые повышают вероятность выживания и производства большего количества детей. Самое быстрое животное на территории Северной Америки – вилорогая антилопа, которая может развивать скорость почти 100 километров в час, скорее всего, эволюционировала, чтобы убегать от хищников, которые бродили по этой территории более десяти тысяч лет назад, например, от американского гепарда. Но всем известно, что некоторые черты вводили Дарвина в ступор, например, вычурно яркие перья павлина – его пестрый громоздкий хвост как будто специально привлекает хищников и уменьшает шансы на выживание. Дарвин ответил на эту загадку теорией полового отбора, которая описывает эволюцию черт, повышающих вероятность найти партнеров для размножения, даже если ценой становится собственная жизнь. Он выделил две категории черт, развивающихся путем полового отбора: черты у особей одного пола – обычно мужского – которые помогают самцам соревноваться друг с другом за самку (например, большой размер тела или специальное «оружие»), и снова черты у особей одного пола (и тоже обычно у самцов), которые самки считают привлекательными, как писал сам Дарвин, соответствуют их «чувству прекрасного». Проявление полового отбора через выбор партнера (вторая категория) более сложное, интересное и противоречивое, чем в рамках конкуренции между самцами (первая категория), поскольку оно использует как минимум две черты у двух разных особей – красивую черту у самца и предпочтение красивой черты у самки. Дарвин предположил, что эта эволюционная взаимосвязь между предпочтениями и красивыми чертами привела к появлению чрезвычайно сложных, потрясающих и уникальных черт, которые мы наблюдаем сегодня у огромного количества видов.

Начиная с Дарвина и до наших дней биологи получили увлекательнейшую информацию по поводу выбора партнера, отвечая на вопросы – кто, что, когда, где и почему? Люди не единственные животные, кто объединяется в пары, и большинство работ по выбору партнеров посвящены другим видам. Но какой бы вид ни изучался, исследователи задают одни и те же вопросы. Кто делает выбор: самка или самец, оба или никто? Какие черты считаются привлекательными для выбирающего? Когда и где делается выбор? И самый спорный из всех наших вопросов: почему особи вообще кого-то выбирают? Это вопросы, которые мы рассмотрим в этой главе, не забывая при этом главную цель: понять, как выбор партнера повлиял на эволюцию нашей биологии. Тина Тернер[72] может поспорить, но большое количество научных данных доказывают, что любовь тут точно при чем[73]!

Вот уже три года мы с семьей живем в своем доме в Северной Калифорнии. В первый год, когда мы переехали, мы заметили маленьких птичек, гнездящихся на уличном фонаре у гаража. Мы увлеченно наблюдали, как хилое гнездо превращается в большое и уютное, как в нем появляются четыре белых яйца в черную крапинку, как тихие и беспомощные птенцы превращаются в шумных и требовательных, и, наконец, как оно снова пустеет. Во второй год парочка решила поселиться в другом месте – над вентиляционным отверстием газового камина, который мы никогда не использовали. Когда все пошло по кругу, это уже не казалось таким увлекательным, по крайней мере мне, признанному фанату чистоты, потому что новое гнездо появилось над уличной мебелью, которая постоянно была покрыта пометом. В этом году гнезда (и помет!) были уже повсюду. Кажется, в птичьем сообществе распространилась новость, что наш двор – подходящее место для жизни. Мы даже наблюдали, как одна птица неоднократно и тщетно пыталась построить гнездо над нашей задней дверью, где оно просто не умещается. О решительном настрое птицы нам целую неделю напоминали тонкие ветки и другие материалы, которые мы обнаруживали у себя под ногами, когда выходили на улицу.

Посмотрев на яйца, гнезда и самих птиц, я пришла к выводу, что наши соседи по двору – мексиканские чечевицы. Эти птицы родом из западной части Северной Америки, но в 1940-х годах владельцы зоомагазинов в Нью-Йорке выпустили на волю сотни чечевиц, чтобы избежать преследования за их незаконную продажу, и птицы расселились по всей территории Соединенных Штатов и в некоторых частях Канады. Мексиканские чечевицы – стадные немигрирующие птицы, другими словами, они социальны, неагрессивны и круглый год живут рядом с домом. В перерывах между сезонами размножения они собираются в стаи и добывают пищу большими группами, насчитывающими сотни особей. У себя в районе я часто вижу, как они сидят вместе на линиях электропередач и заборах и вместе ищут еду на территориях заповедника, где я люблю гулять. Но весной и летом для размножения они делятся на пары. Мексиканские чечевицы очень неприхотливы к выбору места для будущей семьи. Они гнездятся на различных деревьях, но также могут с удовольствием поселиться в расщелине здания или других искусственных сооружениях – на фонарях и в подвесных цветочных горшках. Самка и самец чечевицы выглядят по-разному. Оба имеют невзрачное оперение с коричневыми полосами, но у самцов голова и грудка украшены красными пятнами. Они так же по-разному звучат. Оба пола переговариваются, но поет только самец. На весенне-летних концертах хор самцов чечевиц наполняет мой задний двор треском, чириканьем и щебетанием. Различия во внешности (например, красная и коричневая голова) и поведении (сложные и простые песни) у самцов и самок одного вида – частый показатель полового отбора. Получается, мексиканская чечевица – отличный вариант, чтобы начать обсуждение этой темы и выбора партнера в частности.

Как чечевицы выбирают из многочисленной группы особей одного партнера в начале сезона размножения? Может это любовь с первого взгляда, как у Тони с Марией из «Вестсайдской истории»[74]? Или один должен без устали добиваться расположения другого, настроенного к отношениям скептически, как персонаж Адама Сэндлера, ухаживающий за Дрю Бэрримор в «50 первых поцелуев»[75]? Или все вообще не так романтично и одна сторона склоняет другую к «отношениям» насильственным путем?

Чтобы получить ответ (особенно показательно это у птиц), нужно посмотреть на ухаживания. В животном мире ухаживания привлекают разборчивых потенциальных партнеров. Эксцентричный Адам Сэндлер хвастается тем, что умеет строить вафельные домики и заручается помощью очаровательного пингвина, а самцы чечевиц привлекают к себе внимание за счет ярко-красных перьев, сложных песен и брачного танца – они порхают вверх во время пения, а затем быстро планируют вниз. На первый взгляд кажется, что заинтересованная сторона здесь – самец, пытающийся убедить придирчивых самок выбрать именно его из множества других самцов. Многочисленные исследования чечевиц показали, что самки предпочитают ярко-красное оперение (а не бледное или оранжевое) и длинные и сложные песни.

Главная идея исследования, посвященного выбору партнера, заключается в том, что женский пол у животных более разборчив, ведь самки вкладывают больше средств в создание и воспитание потомства. Мы это уже обсуждали – самки производят большие половые клетки (яйцеклетки), и на это требуется больше энергии, чем самцам, производящим сперму. У многих видов именно самки дают ресурсы развивающемуся плоду, высиживают яйца, выкармливают и защищают молодое потомство. У самок репродуктивный успех связан с тем, какое количество потомков они могут успешно произвести и вырастить, тогда как у самцов все упирается в то, какое количество самок они оплодотворят. В любой момент времени в любой гипотетической популяции есть избыток самцов, жаждущих размножиться, и недостаток самок, поскольку часть из них уже заняты подготовкой яйцеклеток к овуляции либо заботой о нынешнем потомстве. В теории, эти ограничения приводят к тому, что самцы и самки выбирают разные стратегии. Самец пытается выделиться среди других самцов и произвести впечатление на как можно большее количество доступных самок либо просто принуждает их к спариванию. Но для самки важно, чтобы как можно большая часть ее потомства выжила и передала гены дальше, поэтому она придирчива к тому, кто будет отцом ее детей. Для самок важно качество, а для самцов – количество.

А как обстоят дела в реальности? У видов, у которых репродуктивные инвестиции в потомство сильно сдвинуты в одну сторону, большую часть работы выполняет мать (это может быть просто создание более крупных половых клеток у видов, не предусматривающих родительскую заботу, как у плодовых мушек, до крайностей в виде многолетнего воспитания детей у приматов). В целом наблюдается следующая закономерность: самки разборчивы, а самцы эффектны и любят конкурировать. В птичьем мире самец чечевицы не самая «важная птица». От сексуального вида некоторых самцов захватывает дух, и не только у меня – у самок тех же видов, скорее всего, тоже. Я уже рассказывала про павлинов, но обратите внимание на яркие цвета и брачные танцы райских птиц, на сложные визуальные и голосовые узоры шалфейных тетеревов, на впечатляющую архитектуру домиков атласных шалашников, которые строят холостяцкое логово из веток, а потом тщательно украшают его разными синими предметами, которые найдут в округе. Самки сперва ходят и рассматривают всех, как витрину магазина, выбирая самое яркое, самое длинное, самое громкое или самое украшенное. В одном классическом эксперименте над африканскими длиннохвостыми ткачами исследователи отрезали хвосты у одних самцов и искусственно удлиняли этими отрезками хвосты других самцов, и вторые начинали пользоваться большим успехом у самок, хотя хвосты такой длины в природе не встречаются. После того как самка спаривается с самым привлекательным самцом из тех, кого можно найти, самец уходит, а на нее ложится вся забота о потомстве. Но самка рада тому, что сделала удачный выбор, и будет пожинать эволюционные плоды – ее дети будут более успешными среди потомства других самок, которые не были столь разборчивы (позже мы еще поговорим об этом).

Такое объяснение выбора партнера слишком ровное и гладкое, чтобы быть правдой. Есть множество видов млекопитающих, у которых вся забота по воспитанию потомства ложится на самку, но при этом их свобода выбора ограничена. У видов, которые живут гаремами, один очень крупный самец контролирует половую жизнь нескольких небольших самок. Например, самцы морских слонов или горилл: по сравнению с самками они просто огромные и пользуются своими размерами, чтобы держать под контролем других самок и самцов. В течение многих лет считалось, что самка морского слона может спариваться только с доминантным самцом своего гарема (его еще называют «хозяином пляжа»), а не с другими более мелкими самцами, которые постоянно пытаются тайно с ней совокупиться. Когда такой хитрый самец подкрадывается к самке, она начинает издавать громкие звуки, чтобы указать «хозяину» на узурпатора. Но, похоже, у самок одной колонии с острова Марион, расположенного между Африкой и Антарктидой, все же есть выбор: иногда они спариваются с понравившимся самцом, но в воде, а не с «хозяином пляжа» на суше.

[66] Карликовый шимпанзе. – Прим. пер.

[67] Птица из семейства ткачиковых. – Прим. пер.

[68] Отсылка к продолжению сцены из сериала «Как Гарри встретил Салли», открывающей эту главу. – Прим. пер.

[69] Здесь и далее перечисление знаменитых фильмов с романтической историей в основе сюжета. – Прим. пер.

[70] Дарвин Ч. Происхождение видов путем естественного отбора. М.: Издательство Юрайт, 2023.

[71] Дарвин Ч. Происхождение человека и половой отбор. М.: Издательство Академии наук СССР, 1953.

[72] Американская и швейцарская певица, автор песен, актриса и танцовщица. – Прим. пер.

[73] В оригинале: it has a lot of to do with – отсылка к песне Тины Тернер What’s Love Got to Do With It («При чем тут любовь?»)

[74] Американский мюзикл 1957 года, адаптация пьесы Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта» и одноименный фильм. – Прим. пер.

[75] Американская романтическая комедия. – Прим. пер.