–Избавляем тебя от оков рабства!
Как-то эти слова сами пришли. Не пришлось что-либо обдумывать, подбирать ключи к чужеродно магии. Она просто подчинилась. Все руны разом вспыхнули и осыпались мерцающими искрами. Кажется, можно было услышать металлический скрежет.
Потом был шумный вздох Ла и какой-то нарастающий гул. Прошло мгновенье, долгое и вязкое, прежде чем мы поняли, что это на магическом уровне. И этот гул опять же, исходил от Ла. Похоже, заклятье сковывало и его магию тоже. И сейчас эльф походил на распрямившуюся пружину. Просто преображался на глазах. Плечи расправились, во взоре вспыхнул дерзкий огонек. А по рукам расползался сияющий медью узор, соединяясь на груди и спине.
– О, пресветлые боги! Он входит в силу! - воскликнула Ниатель. - Мы думали, что этого никогда не случится.
– Еще бы, - фыркнул Ла, сжимая и разжимая пальцы, от чего узор переливался. - Как я вошел бы в силу, если меня, едва перешагнувшего совершеннолетие, приговорили к рабству?
– Если бы ты в рабстве вошел в силу, то стал бы свободным, - ответил Иллал. - Как и всякий истинный сидхе.
– Ага, как же! А никто не подумал, что рабский ошейник не просто заставляет подчиняться, но и ставит печать, замораживает магическую суть?
– Это против правил.
– Нет, - возразил Дориан. - Хозяин имеет право ограничивать раба, как сочтет нужным, дабы защитить себя и добиться повиновения.
– Но, если ты победил его в честной дуэли, значит заведомо сильнее его, - нахмурилась эльфийка. - Зачем тогда накладывать подобного рода ограничения на оковы?
– Таково было мое решение.
– Твое решение противоречило правилам чести, - покачал головой Иллал.
– Можно подумать то, что он со мной творил, в эти правила вписывается! - скривился Ла.
– Я полностью властен над своими рабами, - осклабился Дориан. - А ты был забавной игрушкой.
Ла всего передернуло. Так и хотелось подойти, утешить его как-то, но Нашут-Фет меня опередил, так как стоял ближе всех к эльфу. Он положил руку на плечо Ла и чуть сжал ободряюще, у того тотчас словно новый резерв сил открылся. Он вскинулся и сказал:
– Не забывай, Дориан, что я сидхе королевской крови, вошедший в свою силу. Я могу потребовать у Лучезарного заставить тебя принести нерушимую клятву магией и силой.
– Щенок. Я пережил многих и многих. Можешь вызвать меня на дуэль, но вызов вряд ли одобрят. И клятва не поможет тебе забыть, что ты принадлежал мне, все, что делал для меня, как стал сломанной игрушкой.
Я видела этот бездонный ужас и боль в глазах Ла, хотя он всеми силами старался держать лицо. Принцы тоже попадают в ловушки. А этот Дориан… Я коснулась его мыслей и чуть не задохнулась от увиденного. Картина, когда Ла одновременно трахают и сдирают кожу со спины по лоскутку не входит у меня в пределы разумного.
Почувствовав мою столь сильную ярость и возмущение, Кашин и Нашут-Фет тоже заглянули через меня. Они сдержали выражения лиц, но глаза обоих полыхнули силой. Мы трое прожигали глазами Дориана, а я выплюнула:
– Я вызываю тебя, Дориан дома Риан!
Глава 48.
В зале повисла тишина. Нехорошая тишина, которую нарушил виновник нашего гнева:
– У вас нет такого права! Вы - никто!
При этих словах даже Баст нахмурилась, а Ла невозмутимо ответил:
– У Сейши-Кодар есть такое право. Право консорта.
– Что за чушь! - фыркнул Дориан. - Они не могут быть консортом, даже если ты умудрился перепихнуться со всеми.
– Могут, - Ла улыбнулся совсем не по доброму. - Они - состоявшийся союз, семейная триада, признаваемая нами. А раз так, то могут быть консортом сидхе, так как их долг только перед друг другом. Это один из наших законов.
– Сдается мне, тебе, Дориан, придется принять вызов, ибо Лаантель прав, - заключил Иллал.
– Это бред! Они лишь оборотни! - продолжал возмущаться черноволосый.
– Они в своем праве, - нахмурился Иллал. - Если ты отклоняешь вызов, то на тебя падут все последствия этого, как гласит закон. Таково решение сидхе.