Одна стена казалась прозрачной (потом выяснилось, что ее вообще нет), Бун сказал:
— Мы на месте — в Присутствии. На колени становиться не обязательно, но, если хотите, можете встать: почти все пилигримы становятся. А вот и Он — такой же, каким был, когда Его призвали на небеса.
Бун ткнул куда-то сигарой.
— Правда, смотрится как живой? Он святой, и Его тело не поддавалось тлению. В этом кресле Он сидел, когда писал свои послания, и прямо оттуда Его забрали на небо. Мы не сдвигали Его с места, а построили эту молельню вместо старой маленькой церкви, в которой Он работал.
В глубине комнаты, в кресле, похожем на трон, сидел старик. Как живой, но — не живой.
Он напомнил Джилл старого козла, которого она в детстве видела на ферме у бабушки. Ей стало не по себе, по коже пробежали мурашки.
Майк спросил по-марсиански:
— Брат мой, это Старший Брат?
— Не знаю, Майк. Говорят — да.
— Я не чувствую в нем Старшего Брата.
— Я же сказала — не знаю.
— От него исходит зло.
— Майк! Ты обещал!..
— Не буду, Джилл.
— Милая леди, — заинтересовался Бун, — о чем вы говорите? О чем вы спросили, мистер Смит?
— Это мы о своем, — поспешно ответила Джилл. — Сенатор, можно выйти? Мне дурно…
Она вновь взглянула на тело. В небе клубились тучи. Луч солнца пробился сквозь них и упал на лицо Архангела, глаза которого при этом заблестели, как живые.
Бун успокаивающим тоном сказал:
— Понимаю, это впечатляет. Но вы еще не были внизу, в галерее для новообращенных. Они смотрят на Архангела снизу и под другую музыку — тяжелый рок с инфразвуком: это помогает вспомнить о грехах. Мы же находимся в комнате Счастливых Дум; она предназначена для заслуженных деятелей церкви. Когда у меня плохое настроение, я прихожу сюда развеяться.
— Сенатор, я. вас прошу!
— Да, конечно. Подождите за дверью, дорогая. Мистер Смит, вы можете остаться здесь, сколько захотите.
— Сенатор, не лучше ли нам отправиться на службу? — предложил Джабл.
Все направились к выходу. Джилл на самом деле было нехорошо: она боялась, что Майк сделает что-нибудь с этим мерзким чучелом, и их линчуют.
У входа в святилище стояли двое часовых; скрестив копья, они преградили путь. Бун с упреком сказал:
— Вот новости! Эти пилигримы — гости Верховного епископа… Где их значки?
Появились значки и входные номера.
— Сюда, епископ, — сказал привратник и повел их в бельэтаж.
Бун стал демонстрировать хорошие манеры:
— Только после вас, милая леди.
Вежливость сенатора объяснялась тем, что он хотел сесть рядом с Майком, но Джабл вынудил Буна остаться вежливым до конца: он поместил Майка между собою и Джилл.