— Лучше не сопротивляться. Пусть встанет. Помаши им рукой, Майк. Садись.
Майк помахал им рукой и сел, удивленный тем, что люди начали скандировать: «Человек с Марса! Человек с Марса!». Ему было неловко: он не привык к славословиям; его смущал шум. Наконец служба в честь Человека с Марса прекратилась, Верховный епископ передал бразды правления молодому пастору и ушел. Бун поднялся:
— Пора идти, ребята. Лучше выйти, пока вся толпа не повалила.
Они шли через замысловатое сплетение арок Джабл спросил:
— Мы идем на стоянку? Я велел водителю подождать нас.
— Мы идем на аудиенцию к Верховному епископу.
— Что? Нам пора домой!
— Как вам не стыдно, доктор, — возмутился Бун. — Нужно же засвидетельствовать почтение человеку, который пригласил вас в гости!
Джабл сдался:
— Там хоть народу не будет? Парень и так перегружен впечатлениями.
— Только Верховный епископ Дигби.
Бун втолкнул их в лифт; через минуту они вошли в приемную Дигби. Открылась дверь, и Дигби поспешил навстречу гостям:
— Простите, что заставил вас ждать, но я принимал душ. Вспотел в сражении с Сатаной. Так вот он какой, Человек с Марса! Благослови тебя Господь, сын мой. Добро пожаловать в дом Господа. Архангел Фостер просил тебя быть, как дома. Он наблюдает за тобой.
Майк не отвечал. Джабл с удивлением заметил, что Дигби очень низенький. (Наверное, к прихожанам выходит на каблуках. А может, дело в освещении?) Епископ напомнил Джаблу торговца подержанными машинами: сердечная улыбка, радушные манеры. Мешала только козлиная бородка а ля Фостер. Нет, он определенно похож на кого-то. Ах да! Симон Магус, давно почивший муж Бекки Вези! Джабл сразу же почувствовал к священнику расположение. (Симон был очаровательным человеком).
А Дигби уже очаровывал Джилл:
— Не становись на колени, дочь моя. Мы беседуем, как друзья.
Выслушав его, Джилл поразилась: он почти все о ней знает.
— Я преклоняюсь перед твоим призванием, дочь моя. Архангел Фостер завещал нам избавлять тело от страданий, чтобы душа могла предаваться поискам Истины. Я знаю, что ты еще не вошла в нашу семью, но твое дело освящено Господом. Мы спутники в дороге на небеса.
Затем епископ обратился к Харшоу:
— Вы также наш друг и попутчик, доктор. Архангел Фостер говорит, что Господь велит нам быть счастливыми. Очень часто я, в минуту усталости или тяжких раздумий, обращаюсь к вашим книгам. Они возвращают мне душевное равновесие.
— Благодарю вас, епископ.
— Ваши произведения дарят людям счастье. Я велел выяснить ваше предназначение. Я понимаю, что вы неверующий, но даже Сатана имеет определенное место в Великом Плане, начертанном Господом. Вам еще не пришло время уверовать. Впрочем, довольно о вере. Я пригласил вас не затем, чтобы вести теологические споры. Мы ни с кем не спорим. Мы ждем, пока человек сам увидит свет Веры, и только тогда принимаем его в ее лоно. Давайте посидим и поболтаем, как добрые друзья.
Джаблу пришлось признать, что этот жулик — хороший хозяин. Кофе, коньяк, закуска — все было высшего качества.
Майк нервничал, особенно когда Дигби отвел его в сторону, чтобы поговорить наедине. Но, в конце концов, нужно же когда-то учиться общаться с людьми. Бун показал Джилл ковчег с фостеритскими святынями; Джабл наблюдал за ними, намазывая на тост паштет из печенки. Где-то рядом щелкнул замок. Харшоу оглянулся: ни епископа, ни Майка в комнате не было.
— Где они, сенатор?
— Кто, доктор?
— Епископ Дигби и мистер Смит.
Бун указал на дверь в стене.
— Они удалились в комнату для частных аудиенций. Разве Верховный епископ вам ее не показывал?
— Ах да, — вспомнил Харшоу. — Это комната со стулом на подставке, то бишь троном, и скамеечкой для коленопреклонения. «Интересно, — подумал он, — кто будет сидеть на троне, а кто — стоять на коленях? Если епископ заведет с Майком разговор о религии, то ему придется снова принимать душ». — Надеюсь, они скоро вернутся.