— Эй, поганцы, — крикнул он им. — Давайте так… Мы спокойно уходим. Замок остается целым, а все, кто тут остался — живыми. Годится?
Никто из врагов не сказал ни слова.
— Жаль… — сказал воевода, отрубая чью-то руку. — Могли бы разойтись по хорошему…
— Позовите лучников, — крикнул кто-то. — Зовите лучников и закончим это…
Этот крик, казалось, наполнил нападающих новыми силами. И вновь волна за волной они накатывались на Гаврилу с Избором и снова богатыри расплескивали их на капли.
— Стойте! — заорал вдруг воевода. — Стойте, славные воины! Мы готовы откупиться!
Темнота перед ними отхлынула назад. Гаврила несколько раз взмахнул мечом прежде чем сообразил, что рубить больше нечего. Он не стал поворачиваться к Избору и тот, не дожидаясь вопросов крикнул.
— Вот он наш выкуп!
Тут Гаврила все же повернулся. Избор стоял высоко подняв руку, в которой держал невзрачного вида коробочку.
— Мы с другом отобрали ее у двух могучих волшебников — Перерима и Никули.
Одного вида коробочки хватило на то, что бы Гаврила от огорчения упал на землю и закрыл глаза руками. Едва он сделал это, как воздух вокруг наполнился едким светом, убивая темноту и выедая глаза у тех, кто не успел их закрыть.
— Колдовство! — завопили люди после минуты напряженной тишины. — Волшба!
Но богатыри уже не услышали этого. Их уже не было в зале. Сметая по дороге спешащих к схватке одиночек они бежали к выходу.
Перед выходом во двор они остановились. В спину им ударил многоголосый вопль и звон железа, но они даже не посмотрели в ту сторону. Время тьмы окончилось и над миром встало солнце. Подслеповато прищурясь они оглядывали двор замка, отыскивая затаившихся лучников. Там было пусто и было похоже, что все кто мог драться бродили сейчас по подземелью.
— Ловко ты их… — одобрительно сказал Гаврила убирая меч в ножны. — Теперь в замке ни одной кружки не останется.
— Кружки?
— Да. Кружки. Куда же слепому еще подаяние собирать?…
Избор оглянулся, послушал крики, махнул рукой, словно Гаврила говорил о пустом.
— Ничего. Обойдется. Нам не повредило и им не повредит…. Оклемаются.
Не таясь Гаврила с Избором вышли из подземелья. Солнце уже немного поднялось над виднокраем и во дворе лежала зубчатая тень замковой стены. Гаврила с удовольствием принюхался к запаху хорошо унавоженной соломы и повернул в сторону колодца, что стоял у конюшни. Память о жажде и голоде еще жила в нем и он напившись из конского ведра бросил в рот горсть овса.
— Поесть бы по-человечески… — прочавкал богатырь. — И дальше жить можно.
— Нечего тут торчать. Бери коней, да поехали отсюда. Впереди день. Он и прокормит.
Без помех они миновали ворота и вслед им не было выпущено ни одной стрелы. Может быть и был там кто-то, кто злобно смотрел им в спины, но богатыри не обратили на это никакого внимания — слишком мало оставалось в замке людей, которые еще могли видеть….
Глава 28
Если в мире и оставалось место, где за эту ночь ничего не изменилось, то место это было в овраге, на берегу ручья, где провели ночь хазарин и отрок. Над мальчишкой по-прежнему шелестел орешник, а вода тоненькой струйкой сбегавшая с камней звенела как лесная тишина.
Исин вопрошающе смотрел на Гаврилу. А тот вместо ответа похлопал коня по шее.
— Ну?
— Как никуда и не уходили… — сказал Гаврила спрыгивая с коня и оглядываясь. — У вас то тут как?
Исин потрогал Масленникова рукой и улыбнулся. Дело было сделано.
— Тихо…