Это длилось мгновение и оседлавший Гаврилу воин начал медленно заваливаться назад. Меч выпал из ослабевших пальцев и перерубил одну из веревок, что держали Масленникова. Гаврила воспользовался моментом и быстро перевернулся, уворачиваясь от посыпавшихся на него ударов.
— Избор!
Он еще не видел его, но знал, что тот стоит где-то рядом, на расстоянии броска ножа. Воевода появился внезапно — со страшным ревом он съехал откуда-то сверху. Стражники сперва опешили, но увидев, что на помощь поверженному богатырю спешит только один человек, приободрились. Вверх полетели копья, но Избор съезжал вниз так быстро, что копья не попав в него только перебили веревку. Воевода упал на ноги и чуть присев оскалился.
— Что это? — пронеслись голоса в истыканном копьями воздухе.
— Ваша смерть! — засмеялся Гаврила. Он уже оборвал и другую веревку, что держала левую руку. Теперь обрывок волочился следом за ним, пока он метался вдоль стены, отыскивая свой меч.
— Что ждешь? — крикнул он Избору, через голову врагов. — Лупи их…
Стража надвинулась и Изборов меч скрестился с чужой сталью. Щедро сыпануло искрами, чей-то визг, отразившись от стен зала холодом обдал души сражающихся. Смерть самого смелого не охладила пыла нападавших.
— Их всего двое! Убьем их!
— Это будет не легко… — веселый оттого, что Избор жив откликнулся Гаврила. — И не такие как вы пробовали…
Из темного ряда, что словно забор загораживал ему дорогу к выходу, вышел один — косая сажень в плечах.
— Ничего, — сказал он — Справимся…
— Не хвались на рать едучи…. — покачал головой Гаврила, которому новый противник неприятно напомнил песиголовца. — Такая настойчивость на моей памяти уже многих свела в могилу…
— Все там будем… — ответили из толпы. — Одни раньше, другие позже…
Гаврила понимающе кивнул.
— Вот, вот. Это я сего дня уже слышал от одного покойника. Что это вы все об одном и том же?
Масленников пока оставался безоружен.
Взмахнув рукой, той самой, к которой еще был привязан канат он заплел ноги ближайшего стражника и дернул его к себе. Тот упал, и словно положенный на бок гигантский волчок подкатился к богатырю. Пнув врага ногой (не из надобности, а из призрения) Гаврила подобрал его меч. Меч был легок и Масленников презрительно покривился, но делать было нечего… Направив на воинов перед собой кулак он ударил по нему и пробил брешь в толпе. Сквозь кровь, стоны и крики ужаса он проскочил к Избору.
— Жив?
— Жив, — быстро ответил воевода, обрубая мелькнувшее перед лицом топорище.
— Мертвая вода?
Избор кивнул, не то соглашаясь с Гаврилой, не то уворачиваясь от пущенного прямо в лоб копья. Гаврила не понял его и переспросил.
— Вода?
— Конечно… От тебя когда еще помощи дождешься…
— Я тебе жизнь должен!
— Посчитаемся еще…
Они встали спина к спине, прикрывая друг друга от подлости. Мечи поднимались и опускались, но врагов не становилось меньше.
— Что на них силы тратить? Есть хочется, да и Иосиф, верно, проснулся… — сказал Гаврила, улучив мгновение для передышки. — Отвлеки, а я их кулаком поубиваю.
Удар, стон, на камни упал топор на длинной рукояти.
— Колонны. Не всех достанешь… — отозвался Избор, оценив сказанное. — А потом копье в спину… Давай по-хорошему попробуем…
Воевода отбил удар и отпрыгнул назад. Тяжело дыша он стоял перед ощетинившимся железом отрядом.