— Зачем ключ тому, кто знает Божье слово и Исину?
— Божье слово? — в голосе стража мелькнуло недоверие. Тот, с кем он только что дрался мало походил на волхва.
— Открой уши и ты услышишь его.
Гаврила хрустнул пальцами, сложил кулак в трубочку. Он уже хотел ударить по нему ладонью, но тут увидел кувшин… Жажда, что терзала его эти дни, всколыхнулась в нем и заставила шагнуть к столу.
— Ну? — донеслось из-за двери. — Говори…
— В горле пересохло.
— А ты промочи горло-то, промочи… Там под столом кувшин с пивом.
В голосе стража слышалась веселая издевка человека уверенного, что противник его врет и ложь его вот-вот станет очевидной всем. В два шага Гаврила добрался до стола и поднял над головой кувшин.
Блаженное мгновение длилось неимоверно долго. Уже потом он понял, что страж не обманул его. В кувшине действительно было пиво. Его поток прокатился по пересохшему горлу, превращая его в оазис. Крякнув и отдышавшись Гаврила сказал.
— Доброе у вас пиво…
— Какая жизнь, такое и пиво, — откликнулся невидимый враг.
— Ну теперь-то все будет по-другому…
— Станешь пиво нам варить? — весело поинтересовался страж. Гаврила аккуратно поставил кувшин на место.
— Нет. Жизнь у вас станет хуже.
— Посмотрим… Сейчас-то у тебя нет сил, не то, что бы нам жизнь испортить, а даже Божье слово произнести. Или ты его позабыл?
— Нет. Я все помню.
Гаврила подумал об Изборе, что лежал на дне каменной ямы.
— Только я тихо скажу. Если хочешь — подойди к двери, тогда наверняка услышишь…
Богатырь направил свой страшный кулак на дверь и ударил по нему ладонью. Смерть сорвалась с его кулака и ударила по камню и в то же мгновение дверь выбросило наружу, раскрошив на осколки.
Когда пыль немного осела, Гаврила разглядел ноги стража, торчавшие из-под нее.
— Вот тебе и перемена в жизни, — обращаясь больше к себе, чем покойнику сказал он.
Богатырь обошел дверь, в одночасье превратившуюся в надгробие. Пыли в воздухе было столько, что Гаврила на всякий случай резанул его мечом. Сталь не разогнала дым, но разрубила тишину. Вслед за движением меча в каземат хлынули звуки — стоны, крики, удаляющийся топот ног. Из уважения к покойнику Гаврила не стал наступать на дверь, а перепрыгнул ее и на ощупь пошел вперед, то и дело натыкаясь на что-то мягкое, иногда отзывавшееся стоном. Дойдя до развилки он остановился. Перед ним тянулся скупо освещенный коридор. Отвыкший от света богатырь прищурился, глядя на пламя.
Как-то само собой вспомнился дворец Петра Митрофанова. Тот же мрак, та же вонь от факелов…. Не хватало только ручных крокодилов да стражи, хотя эти-то уж точно должны быть где-то поблизости.
Шаги убегающих звали его в другую сторону, и он повернул туда.
Прислушиваясь к шуму он добрался до закрытых дверей. Коридор заканчивался дверью и хода дальше не было. Это означало только одно — впереди насторожена ловушка.
Но одна ли?
Коридор в этом месте оказался широк — расставив руки Гаврила немного не дотягивался до стен, но дверь была узенькой да и располагалась не посредине стены, а сбоку, упираясь одним из косяков в стену. Гаврила совсем уж было, решился потянуть за кольцо, уже держа в голове, что ему предстоит сделать после того, как дверь откроется — отступить в сторону и прикрыться дверью от стрел, оставив с другой стороны крепкую на вид стену.
Он хотел сделать это, но не сделал.
Уж больно заманчиво выглядел тот закуток, в котором он хотел уберечься от неприятностей.
Он задрал голову вверх. Коридор оказался высок — он не увидел над собой потолка — тот терялся в полной темноте. Даже свет двух чадивших рядом с дверью факелов не мог разогнать ее. Гаврила снял оба и затушив один, воткнул меч меж досок двери и потянул ее на себя. Едва дверь приоткрылась, как он швырнул в темноту факел и тут же отпрыгнул назад.