Князь помолчал, и непонятно было, что он подумал. Боярин вернулся к повозке и вытащил оттуда подобранную Серасланом лапу. Безо всякой радости князь сказал:
— Ну, чему быть, того не миновать… Кто его так?
— Сотник Пинского князя Брячеслава Исин.
Князь осмотрел внимательно каждого из них, пытаясь разобраться кто там кто, но в конце концов спросил.
— Который?
Исин тронув пятками коня, на пару шагов выехал вперед.
— Я, князь.
Князь посмотрел на него оценивающе, словно прикидывал глубину его государственного ума. Под его взглядом Исин опустил брови и наморщил лоб. Князь насмотревшись на хазарина посмотрел на боярина.
— А с тобой что? — он обратил внимание на его лицо.
— Так, ничего, — мужественно ответил Кочетыга. — Пройдет… Рассосется…
— А остальные что?
— Спутники. Едут по своим делам…
Князь молчал, разглядывая их, и Исин чувствовал, что он смотрит глубже, чем Брячеслав. На их глазах ночь закрашивала небо чернотой. Все так же молча, князь снял с пояса маленькую клетку, достал оттуда голубя и выпустил его в ночное небо. Проводив птицу глазами, князь устало сказал.
— Слава победителю чудовищ!
Дворня и дружинники, что стояли рядом подхватили его слова, и волна восторженных криков прокатилась по двору, раздвигая плечи гостей. Князь медленно поднял руку, останавливая общий восторг.
— Гостям почет и уважение. Сегодня отдыхайте. Завтра поговорим.
В комнате, которую им выделил князь Исин сбросил мешок на лавку и немного обиженно сказал:
— Даже княжну не показали…
— А что должны были? Покормили тебя, и спасибо скажи.
— Ну… Я надеялся… — сказал сотник подумав. — Не каждый день таких чудищ губить приходится. А ведь наверно ждала девка.
— Да уж, тебя дождешься. Девка, поди, иссохла вся по тебе, а ты бродишь незнамо где… — насмешливо откликнулся Гаврила. Он по хозяйски осмотрелся. Окно, дверь три лавки, стол. Из окна виднелся темный двор и ворота в стене, через которые они и попали сюда.
— Наверняка ведь ждала! — гнул свое хазарин. — Не могла не ждать!
— Да кто тебе это сказал?
— Да этот… Ну, плешивый, что вез нас сюда… И что ждет говорил, и даже окна ее показал.
Гаврила закатил глаза, вспоминая всех плешивых, что ездили на телегах и, наконец, догадался.
— Сераслан, что ли?
— Ну да!
— Так какой же он плешивый? Он лысый, — возразил Гаврила.
Исин, уже собравшийся встать и открыть, остановился.
— А почему лысый? Плешивый! Раз волос нет, значит плешивый.