— А что за город? — спросил Гаврила, поравнявшись с повозкой.
— Липовец.
— А князем тут кто? А то в гости везешь, а к кому неведомо…
— Сергей Голубев.
Гаврила покопался в памяти, что-то вспомнил о нем.
— А это не он с Алешей Поповичем года три назад на Митинской ярмарке порядок наводил?
— Его рук дело.
— И как он теперь? — дальновидно поинтересовался Исин.
— Княжит… — неопределенно ответил волхв. Он отвлекся и думал о чем-то своем.
— А семья?
Хазарин потихоньку наводил волхва на разговор от вещей отвлеченных, на дела насущные…
— Есть семья. Жена, сын, дочь…
— Сын? Да… А дочь, собой-то хоть хороша?
Сераслан засмеялся, возвращаясь в реальный мир, и ответил.
— Сам говорил, что княжон плохих не бывает. И не толстая. Во всяком случае, не толще пивной бочки.
Исин ничего не ответил, но волхв почувствовал, как ему хочется услышать что-то более определенное, добавил.
— Раз князь хорош, да жена хороша, могут дети быть плохими?
Глава 15
Над стеной и над покатыми крышами на тонких жердях возвышались маленькие решетчатые клетушки. Они продувались ветром, и, казалось, даже покачивались под его порывами. Прищурясь Гаврила оглядел их, пересчитал и на всякий случай поинтересовался.
— Это что у вас? Не уздилище, часом?
Сераслан прищурился, усмехнулся.
— Голубятни… Наш князь птиц любит. Даже специальных голубей завел. Они ему вести аж из Киева доставляют, да из других разных городов…
— Колдун он у вас что ли?
— Почему колдун? — возразил Сераслан. — Князь говорит, что хорошо правит только тот, кто знает. Вот он и хочет знать поболее прочих.
— А чего знает?
— Да все. Все, что кругом творится. Оттого и на голубей денег не жалеет.
Ворота наезжали на них, блестя добротными кованными из железа петлями. Со стены узнали кибитку, и створки ворот разъехались, открывая им дорогу к терему. Частокол уплыл назад, открывая двор и постройки на нем и самого князя.
Тот сидел на крыльце, а вокруг него крутились самые разные люди — скоморохи, воеводы, дружинники. Хранители талисмана скромно пристроились позади повозки и вперед не лезли. Сераслан, одобрительно поглядывая на них, соскочил с колеса, помог вылезти Кочетыгу. Боярин за это время отлежался и выглядел мужественно. Даже красная полоса через всю щеку от шва на подушке смотрелась как шрам. Прихрамывая, он подошел к крыльцу, поклонился князю.
— Ну? — спросил князь. — Что скажете?
— Свершилось, князь, — спокойно ответил боярин. — Эти чужаки пришибли-таки нашего зверя…