Иван важно кивнул.
— По княжескому велению за шкурой послан, — подтвердил он..
— Что же я ему плохого сделал? — удивился дракон. — Вреда от меня никакого. Конечно иногда кого и сожрешь, но иначе нельзя — дракон есть дракон. Если их не есть, так они всю пещеру загадят…Я вообще то больше говядину люблю, — признался он. — А человечина это так….Что бы уважали.
— Ладно прибедняться, — перебил его Иван. — А кто князя Лычко со всею свитою сожрал? А? Чего молчишь?
Он пристально смотрел в морду, рассчитывая увидеть на ней блудливое желание уйти от прямого ответа, так свойственное всем драконам, но ничего подобного не усмотрел. Брови дракона как-то по-человечески поднялись домиком.
— Это какого? Николая Егоровича что ли? — уточнил он.
— Сознался, гад летучий! — радостно воскликнул Иван. Он вскочил на ноги, вертя мечом над головой.
— Слезай, а то хуже будет!
Дракон нахохлился и сразу стал похож на большую птицу.
— Князя Лычко сожрал, свиту слопал, шесть сундуков с золотом унес… Выдавай сокровища, гадина поднебесная! — бесновался внизу царский сын.
— Чего? — опешил дракон — Золото?
— Шесть мешков и делу конец! — подтвердил Иван.
Уже не первый раз дракон встречался с людьми, и каждый раз повторялась одна и та же история. Так или иначе, этот вопрос всплывал. Отвечал он всем одинаково и всегда его ответ ни кем всерьез не воспринимался..
— Князя ел, — признался дракон, — а золота не брал.
— Врешь, собака!
— Сам собака, — огрызнулся дракон. — Мальчишка! Знаю я, чей ты сын.
Иван опустил меч и прислушался.
— Ну, говори, чей я сын, — вкрадчиво попросил он.
О, как он хотел услышать оскорбление. Любое слово развязало бы ему руки.
— Дурак ты. Что мне с золотом-то делать? Стеречь его что ли? Я ведь и считать то не умею…
Иван сначала было, задумался. но быстро преодолел сомненья.
— Подавай каменья самоцветные!
У драконов тоже есть нервы. Когда терпеть нахальство княжеского сына он уже не мог, дракон не выдержал и плюнул вниз. Плевать сверху ему не в пример удобнее, поэтому увернуться Иван не успел — только закрыл голову руками. Блеснув в воздухе плевок, попал на плащ, прожигая в нем дыры, превращая шелк в черные лохмотья. На Ивана это подействовало отрезвляюще. Вспомнив все, что ему было известно о драконах, он на всякий случай полюбопытствовал:
— А ты чего огнем не плюешься? — Змею показалось, что он ослышался.
— Огнем? — переспросил он.
— Оголодал что ли?
Ответить дракону не дали. Около входа послышался свист и шорох осыпающихся камней. Иван поглядел туда — в проходе мелькали тени.
— Кто пришел? — громогласно спросил княжич. Ответа из полутьмы не было. Дракон с надеждой посмотрел на выход.
Ждать ему, правда было некого — жил он в пещере один, друзей у него не водилось, а родственники жили в дальних краях и в гости друг к другу не летали. Не было у них такой привычки. Однако все мы надеемся на приятную неожиданность.
— Княжий сын я — крикнул Иван в темноту. Эхо гулко раскатилось под сводами пещеры и заставило дракона поежится. Иван, чувствуя пренебрежение к собственной персоне, схватился за меч, намериваясь искрошить врагов в мелкие щепки, но его остановил горестный вопль дракона: