— Их бин дойче коммунист!
— Ну-ка, ну-ка… Что он там про коммунистов сказал? — подозрительно спросил Веселейгляди.
— Говорит, что немецкий коммунист.
Услышав русскую речь, профессор с облегчением прохрипел.
— Так вы советские, товарищи. Слава Богу!
Те должно быть тоже обрадовались, но виду не подали.
— А ну-ка, немецкий коммунист… Третий куплет «Интернационала», быстро…
— Горло отпустите, — просипел профессор.
Его чуть отпустили, и он пошептал:
Резо и Игнат переглянулись. Партбилет этот фрукт с собой не носил, что понятно, но и третий куплет Интернационала кое-что говорил. Найти человека, который в американской глубинке просто так взял да и выучил пролетарский гимн, было еще менее вероятным, чем повстречать настоящего коммуниста.
— Правильно. Когда выучил?
— Я работал в СССР.
— Где?
— Свердловская пусковая площадка. Лично знаю первых космонавтов…
Он схватил их за руки, как хватаются за веревку или соломину. Это был шанс! Вот они люди будущего! Они дадут знать товарищам и его вытащат отсюда.
— Найдите товарищей Малюкова и Дёгтя и передайте им, что тут профессор Вохербрум…
От волнения его заколотило крупной дрожью.
Договорить он не успел. Речь прервалась, глаза полезли из орбит.
— Флягу… — шепотом приказал товарищ Лацис.
Глоток спирта все поставил на свои места. Профессор прекратил трястись, глаза вернулись в орбиты и даже порозовел, вроде.
— Кто… Что случилось?
— Ну, так что тут делает немецкий коммунист? — вопросом на вопрос ответил товарищ Лацис.
Профессор тяжело молчал, переводя взгляд с одного на другого, потом выдавил из себя.
— У вас свое задание, у меня свое… Не маленькие, понимать должны… Что вам тут нужно?
— Совет. Где-то тут есть установка. Лучевое оружие. Знаете где?
Поочередно оглядев каждого из четверки, он, наконец, кивнул.
— А-а-а-а, понятно. Покажу… Помогите подняться…
Ему помогли.
— Где мы?
Они не засмеялись только потому, что выглядела их находка очень непрезентабельно. Её шатало, и новые товарищи прислонили профессора к стене.