— А если глобальнее?
— Папуа. Новая Гвинея. Тут у нас…
Он замялся. Тоже не хотел говорить лишнего.
— Спецобъект, короче говоря.
Деготь присвистнул, не скрывая удивления и озадаченности, а Малюков представил себе земной шар и Новую Гвинею и тысячи километров, что разделяли Свердловск и этот остров. Далековато получалось от СССР. Хозяин, словно прочитав его мысли, кивнул.
— Далековато, конечно, от Москвы, но и тут хорошим людям помогать нужно, а гадов к ногтю брать. А хорошие люди везде есть! У нас с местным населением контакт налажен. Мы им помогаем, они — нам.
Федосей тут же вспомнил колючую проволоку.
— Ну, какую они собаку звали, я уже сообразил, а вот откуда тут русский язык?
— Земля-то, оказывается, вон какая тесная. Тут еще до Революции, русский ученый жил. Миклуха-Маклай его фамилия. Очень его туземцы уважали и из уважения даже русский язык выучили. Когда мы сюда попали, сильно удивительно это выглядело — вождь и попы здешние на довольно правильным русском говорили…
Загадок становилось все меньше и меньше.
— А почему форма британская?
— Военная хитрость. На островок этот Лига Наций Австралийцам мандат выдала… Если кто посторонний сунется, то чтоб вопросов не возникало.
— А…
Хозяин поднял ладони, останавливая новые вопросы.
— Давайте, все же покончим с формальностями …
Словно стесняясь заводимой бумажной волокиты, оправдался.
— У нас тут, сами понимаете с гостями строго — режимная территория.
Из верхнего ящика он достал несколько листков.
— Вот бумага.
Отодвинув занавеску на окне, достал с подоконника письменный прибор в виде половинки земного шара под сапогом красноармейца. Рядом с бойцом лежали перьевые ручки — простые, ученические.
— Вот чернила. Пишите…
Он провел рукой по подставке, стирая несуществующую пыль. Прибор, явно самодельный, отличался грубоватой изысканностью, присущей вещам, сделанным с любовью, но при недостатке инструментов или мастерства.
Что-то шевельнулось в голове Федосея. Что-то невероятное…
— Что это?
Зеленовато-черный камень с серебряными прожилками… Он смотрел, и перед глазами встала картина серебристо мерцающих волокон на сломе польских камней.
Неужели!? Черт! Быть не может!
Или может?
Нет, не может! Черт же знает где… Упали и нашли? Не-е-ет… Не может того быть!
Или все-таки….
— Откуда? — осипшим от волнения голосом спросил из-за Федосеевой спины Деготь.