Чернота проглотила его и выплюнула обратно.
На мгновение он почувствовал себя героем «Конька-Горбунка», вынырнувшим из последнего котла с ледяной ключевой водой. Мир вокруг стал ярок, его насыщали звуки, запахи и движение. Острота восприятия была такой, что ему показалось, что он знает все наперёд: что случится и с кем и когда, только вот сказать об этом он не мог — язык не слушался.
Прямо напротив него, рассматривая его с добрым прищуром, висела голова товарища Сталина. Прежде чем ноги среагировали, он успел сообразить — портрет.
Болела рука. Хотелось пить.
Рядом стоял человек в белом халате. Около него на железном подносе лежал шприц, кусок ваты и коробка с ампулами, на которых микроскопическими, но все-таки различимыми буквами, было что-то написано. Федосей видел это так четко, словно какими-то новыми глазами, первый раз смотревшими на мир. Недалеко, неуверенно раскрывая рот, сидел, прижимая пальцем ватку к сгибу локтя, Дёготь. Рядом с товарищем стоял, подбоченясь, кто-то знакомый. О-о-о-очень знакомый.
— Ба-а-а-а! — воскликнул Михаил Петрович. — Товарищи первые космонавты! Какими судьбами? А мы вас за диверсантов посчитали…
Федосей попробовал встать, и у него получилось. Не отвечая, он прошелся по комнате, трогая рукой стены, шкафчики, стулья. Хотел убедиться, что все это наяву, не чудится, что не бред, это все, не игра воображения. То, что случилось, казалось таким странным, что хотелось убедиться, что тут все взаправду, что нет никаких декораций. Нет. И столы и люди были тут настоящими. За окном с тюлевыми занавесками росли настоящие пальмы и накатывали на желтый песчаный берег настоящие изумрудные волны. Несколько секунд он смотрел, как вода полосками пены осторожно трогает берег.
Стеклянная прозрачность и предсказуемость мира куда-то пропала, но голова работала ясно.
— Что тут происходит? — наконец спросил он. — Где мы?
— Спецобъект «Тузик».
Хозяин сказал это так, словно название объясняло сразу все. Да так оно, наверное, и было, для знающего человека. Малюков покосился на товарища. Тот мотал головой, словно лошадь, и переспрашивать не стал.
— А вы откуда тут, товарищи?
Не то чтоб они не готовились к ответу на вопрос, но все равно прозвучал он неожиданно.
— Откуда? — повторив слово, Федосей собирался с мыслями. Рассказывать всей правды не хотелось, да и не было в этом необходимости. У Михаила Петровича после его откровенного рассказа вполне могла возникнуть мысль запереть гостей покрепче и приставить к двери караул. Ведь что ни говори, из-под ареста сбежали…
Пауза затягивалась, и тогда товарищ Дёготь сказал свое слово.
— Оттуда, — сказал он, ткнув пальцем в небо.
— Из Москвы? — удивился хозяин, превратно истолковав жест.
— Нет. Со «Знамени Революции».
— А-а-а-а, — озадаченно протянул хозяин. Никак он не мог уловить связи между космосом и своим хозяйством. — А здесь-то как очутились?
Не спрашивая, Федосей налил себе воды из графина. Граненое стеклянное горлышко выбило дробь по ободку гладкого, тонкого стекла стакана. В два глотка опорожнив посуду, он вытер рот и сказал:
— Случайно… Вынужденная посадка.
— Сбили нас американцы, — объяснил Деготь, наливая себе. — Пришлось упасть сюда.
Чтоб это все не выглядело чепухой на постном масле, Федосей как мог внушительно добавил.
— Секретная операция. Ничего больше говорить права не имеем.
И значительно пристукнул стаканом по столу.
— Сами понимаете, — добавил Дёготь, пристраиваясь к графину. — Связь с Москвой есть?
— Ясно-о-о-о, — протянул Михаил Петрович. Формулировка «секретная операция» если не отвечала на все вопросы, то уж однозначно снимала их. — Связь имеем. Пишите рапорта на имя начальника полигона.
Дёгтевская голова пришла, наконец, в норму, и у него появился вопрос.
— Погодите, погодите… Какой полигон? Куда это нас вообще занесло?
— Полигон «Тузик», — повторил Михаил Петрович. Гости переглянулись, ища в глазах друг друга понимание и не находя его.