Русский чиркнул себя большим пальцем по горлу.
Миллионер мог бы оскорбиться — не вдвоем все же сидели — но тон профессора хоть грубоватый, но теплый, не обидел, а скорее подбодрил его. Тем более очевидный гений. Такому можно и простить фамильярность.
— Да все я понимаю, профессор. Всё. Но тут интерес, считайте, научный. Неужели нет способа заставить этих слепцов прозреть и начать помогать нам?
— Нет. Не знаю… Но я знаю, что нужно делать, чтоб достичь своей цели.
Миллионер вопросительно посмотрел на собеседника. Дымя русской папиросой, тот пояснил.
— Сказать государству спасибо, за то, что оно не особенно сильно мешает вам….
Миллионер ждал другого ответа, непонятно какого, но другого и оттого едко спросил:
— А могло бы?
Вопрос еще не отзвучал, как он и сам понял, что спросил не о том.
— … делать наше дело дальше. Конечно, — невозмутимо ответил профессор. — Это ответ на ваш ехидный выпад. Легко… Вы и сам, не сходя с места, можете придумать с десяток способов, начиная с самого простого — введения Национальной Гвардии в лаборатории профессора Тесла.
Возразить на это было нечего.
Прав был этот русский. Прав. Мистер Вандербильт понимал это, но это понимание продолжало для него оставаться за гранью здравого смысла. Он тратил силы и деньги на то, чтоб спасти Америку, а правительство…
— Большевикам проще…
Это уже не гнев. Это жалоба. И профессор отозвался, как мог мягче.
— Бросьте, мистер миллионер. Ничуть им не проще.
Он стряхнул пепел прямо на пол, на персидский ковер.
— Слава Богу, пока идет война одиночек. Да. За теми, кто противостоит нам — государство. Только много ли там светлых голов? Раз-два и обчелся…
Он поморщился, что-то припомнив.
— Во всяком случае их там не больше чем нас. Так что мы имеем все шансы преуспеть.
— Преуспеть?
Вандербильт неожиданно спокойно покачал головой.
— Преуспеть? Неверное слово. Нам свой образ жизни спасать надо, да и самою жизнь… Вы осознаёте степень риска? Вы же прекрасно понимаете, что чтоб убить Систему, им даже не понадобится их канавокопатель.
Он задумался и медленно, словно мысль прямо сейчас и рождалась в нем, произнес:
— Я боюсь, что их спокойствие, после вашего непрошеного визита на их боевую станцию, как раз и говорит о том, что они более не связывают с ней никаких серьезных надежд… Теперь они надеются на лунное золото…
Грусть и обида, только что блуждавшие по его лицу, куда-то пропали. На мгновение миллионер задумался, словно взвешивая что-то.
— Может быть, все-таки мы поступим радикально? Не могли бы мы, например, взорвать их ракету к чертовой матери еще на старте?
Он словно увидел новый выход, разглядел перспективу. Мистер Годдард пожал плечами, не зная что сказать. Шутка это или нет? Одно дело воевать с большевиками на орбите, где вроде бы нет никаких границ, никаких законов и совсем другое устраивать взрывы и поджоги на чужой территории.
Миллионер поспешно добавил, чтоб снять все вопросы.
— Я заплачу…
Профессор покачал головой.