— Время покажет.
Хайкин понимающе кивнул, хотя понятным было не всё, но переспросить не решился. Место, да и время для этого были самые неподходящие. Со спины было слышно, как с площади, вопя на разные лады, убегали последние горожане, и где-то недалеко уже слышался звон железа — бежала базарная стража. Волхв лежал на земле так, что стало ясно — своих сил у него нет.
— Дальше-то что?
Белоян всё-таки поднялся. Правда, толку от этого было чуть. Вместо человеческой личины на нём снова была медвежья морда, да и ноги еле двигались и Хайкин, чтоб не рассказывать страже небылиц, подхватил киевлянина на спину и потрусил в сторону. Белоян не противился, только охал да иногда взрыкивал по медвежьи. Позади всё громче слышался топот ног и треск рвущегося холста. Палаток стража не жалела.
Белоян всё прислушивался к бегущим позади стражникам, и Хайкин поспешил произнести магическую формулу. Любой разбойник, не задумываясь, отдал бы за неё пол жизни и особенно охотно ту половину, что проходила по таким неприятным местам как княжеский подвал или катова горница — простенькое заклинание отводило глаза, делая волхвов невидимыми для окружающих.
— Зря… — Прохрипел Белоян. — Не трать силу… Ничего не выйдет…
— Ничего?
— Не работает сейчас твоё колдовство.
— А твоё?
— И моё тоже…
Хайкин хотел ещё расспросить, но Белоян по-медвежьи зарычал.
— Тащи шибче. Тащи. Не до разговоров…
Бегать наперегонки со стражей Хайкин не собирался и, найдя взглядом, ближайший шатёр журавлевец втащил туда Белояна. Содрав пёстрый ковёр, упал вовнутрь. Заходящее солнце ударило по глазам, забрызгав ковёр пятнами яркого солнечного света. Морда Белояна скривилась.
— Занавесь…
Хайкин поднял жердь и укрепил ковёр на старое место. Стало темнее, но свет сквозь дыры в ветхой ткани всё же проникал. Как и звук. Рядом протопали ноги, а потом кто-то радостно заорал. Кто-то дальний, ещё не подошедший к их убежищу, заорал а ответ.
— Найдут…
Хайкин начал закатывать рукава халата.
— Деньги найдут — не нас. — Уверенно сказал Белоян — Им сейчас не до чего дела нет…
Крики приблизились и миновали их убежище. Киевлянин качнул башкой, словно ничего другого и не ожидал. Увидев, что киевлянин не дёргается, и Хайкин успокоился и раскатал рукава обратно. Он поглядел в дырку, потом откинул ковёр, и им стало видно, что там, на площади, стражники волокут по земле бедного Имперского мага. Тот грёб носками сапог площадную пыль и выглядел трупом. Но только выглядел!
— Ну и что? — спросил журавлевец. — Дальше-то что?
Белоян не понял, а скорее сделал вид, что не понял.
— А дальше тебе трудиться…
Хайкин чуть наклонил голову. На Белояновой морде было написано редкое выражение полного довольствия. Он сейчас и впрямь был похож на медведя, стащившего с пасеки колоду мёда и собравшегося вылакать её до самого донышка.
— Неужто Гаврилу своего бросишь?
Хайкин посмотрел на него внимательно и под его взглядом благодушие с морды куда-то исчезло. Волхв стал серьёзным.
— Сейчас Гаврилу нашего спасать будем. Тут он, во дворце… Если мы не поможем, то он там до самой смерти останется.
Хайкин не ответил, промолчал. Надо же разобраться во всём, а то этот киевлянин вокруг столько паутины накрутил…
— От меня сейчас толку нет, — повторил Белоян. — Придётся тебе всё расхлёбывать…
— Почему?
Белоян погладил бок и, покривившись слегка, ответил.