Он дёрнулся, пытаясь сбросить чужие руки с плечей, но ничего не вышло. Держали его крепко. Не приближаясь, Перетрий обошёл его полукругом.
— Первый раз вижу!
— Так уже и в первый? — удивился Гаврила. — Мы с тобой хлеб соль делили, ночь вместе провели. Ты мне про замок Ко рассказывал, а потом ты исчез…
Патрикий всмотрелся в него.
— Точно?
— Ещё бы! Вспомни! Дней десять назад. На берегу моря. Ты же сам ещё мне про врага своего рассказывал. Про Патрикия Самовратского!
— Так ты и его знаешь? — улыбнулся Перетрий. Гаврила увидел раздвинутые в улыбке губы и улыбнулся в ответ, не разглядев, что глаза у хозяина остались холодными.
— Конечно! Он тут недалеко, кстати… У Аккореба стоит. Позавчера с ним разговаривал!
— Врёшь! Он под замком.
— Был, — согласился Гаврила. — Был… А потом его отпустили… Я сам удивился.
Окружающие вокруг взволновались отчего-то, заговорили разом, завертели головами, и Гаврила опять дёрнулся вперёд. Патрикий почувствовал его стремление к нему и рукой остановил.
— Не торопись. Потом расскажешь!
Взгляд его уткнулся куда-то за спину и Гаврила сообразил, что самое интересное сейчас произойдёт позади него. Он начал поворачиваться, но державшие его руки не ослабли, а напротив, вцепились, не пуская. Почувствовав сопротивление он рванулся всем телом не от испуга, а, просто подумав, что то, что утаивают от него как раз и есть самое тут интересное…
Он успел!
Правда и тот, кто стоял позади него, не опоздал.
Тот удар, который должен был прийтись по затылку, угодил Гавриле в лоб, как раз в то место, где жители одной далёкой горной страны высверливают дырочку, открывая посвящённым возможность видеть мир не таким, каким он кажется простому человеку, а таким, какой он есть на самом деле.
Он принял его, и всё кругом завертелось…
…Клубок распался на отдельные фигуры.
Бедный славянин, неуклюже вывернув локоть, лежал навзничь, такой дикий, такой грязный и такой ненужный на чистом мозаичном полу, изображавшем схватку двух пантер. Рядом всё ещё покачивая деревянной колотушкой, стоял стражник, а в отдалении, словно боялся испачкаться, покачивался с пятки на носок хозяин дома. Он уже не смотрел на варвара, а отдавал приказания свои людям. Те срывались и спустя несколько мгновений в зале не осталось почти никого, только портьера колыхалась за последним выбежавшим. Из-за стены слышался топот, кто-то бежал по двору и кричал неразборчиво.
Аккуратно поставив колотушку за спину, оставшийся в зале воин подтянул рукава и спросил:
— Куда его, господин?
Патрикий подошёл ближе, носком сапога повернул голову.
— Это какой? Третий?
— Кабы не четвёртый, хозяин… Третий был с месяц назад. Тот, с отравленным ножом…
Перетрий не стал выяснять кто прав, а только головой покачал.
— Неймётся врагам.
Несколько мгновений он смотрел вниз, потом решил:
— Тогда в яму его.
Похоже, это слово говорило не только куда нужно отнести гостя, но и то, что с ним теперь станет.
Воины подхватили бесчувственное тело в волчевке и, словно муравьи, потащили к дверям. Грубый шов на Гавриловом плече, явно зашитый неумелой мужской рукой, больше знакомой с ножом, чем с иголкой, сдвинулся с места и пропал за краем зеркала.