Богатырь недовольно проворчал что-то, но, тем не менее, направился в ванную. Раздался плеск воды.
— Добыла волосы? — спросил Баюн.
Ева Карловна молча положила на постель две тонкие прядки — светлую и рыжую. Кот довольно заурчал.
— Ева, когда, наконец, мы расправимся с Кощеем и откроем врата? — спросил Фролов, входя в комнату. Его босые ступни были огромными — не меньше сорок седьмого размера. Ногти на пальцах — толстые, темные, похожи на кору старого дерева.
— Скоро, друг мой, — отозвалась Ева Карловна, потягиваясь. — Устала сегодня, ох, устала. А еще ведь приворотное зелье готовить!
— И охота ж тебе заморачиваться, Яга, — проворчал Фролов. — Раньше для богатыря девицу распластать было плевым делом. А я чем хуже? Только поручи!
— Я тебе распластаю, — сердито замахнулась на него Ева Карловна.
Она взяла волосы и отправилась на кухню. Фролов подмигнул коту и улегся на диван. Он щелкнул пультом и на экране появились обнаженные девицы. По пятому каналу шел старый фильм «Шоугелз».
Ночью Влада несколько раз просыпалась и, вскакивая, настороженно смотрела в окно. К счастью, громадный волк, так напугавший ее, больше не появлялся.
В институте дела шли по-прежнему. Долгов все еще уклонялся от исполнения преподавательских обязанностей. Проходя мимо деканата, Влада слышала, как ректор требовал связаться с Александром Степановичем и сообщить ему: еще один прогул — и увольнение.
Влада испытала мстительную радость: так ему и нужно, предателю.
Мельников после случайной встречи в коридоре с Евой Карловной был сам не свой. На Владу не смотрел, отворачивался, задумчиво глядел в окно.
Лишь Лора оставалась такой, как всегда: ироничной, но доброй и всегда готовой дать полезный совет.
В четверг, как раз перед все еще внесенной в расписание лекцией Долгова, Влада с подругой пришли в столовку. Пахло пшенной кашей: мягко говоря, не самое вкусное и любимое блюдо, но Влада не успела позавтракать и слона бы съела.
На раздаче сегодня была не тетя Клава — полная, улыбчивая женщина, — а сухонькая старушка в платке, чуть ли не полностью скрывающем ее лицо.
Влада получила кашу, бутерброд с маслом и сыром на тарелочке. С компотом старушка что-то завозилась, но наконец, выдала студентке наполненный до краев стакан. Лора также получила свой скромный паёк, и подруги направились к столам.
В отличие от большинства студентов, которые пшенку брать не стали, Влада и Лора кашу съели. Принялись за компот.
«Странный запах, — подумала Влада, запивая бутерброд компотом. — Можжевельник, что ли?».
— Как думаешь, Долгов сегодня придет? — спросила Лора.
Влада пожала плечами. Придет или не придет, — ей все равно.
Перекусив, подруги направились в институт.
В коридоре столпилось десятка два студентов — ждали Долгова. Божена Мальцева ехидно посматривала на Владу, взгляд ее словно говорил: «Опять не придет твой старый любовничек».
На своем любимом подоконнике в конце коридора сидел Мельников, читал какую-то книжку.
— Пошли к Виктору, — предложила Лора и тут же изумленно спросила. — Да что с тобой такое?
С Владой, и правда, творилось нечто странное. Увидав Мельникова, она вдруг замерла, вытянулась в струнку, как сурикат.
— Витя! Витенька, я люблю тебя!
Едва ли стены самого старого в Брянске института когда-либо слышали подобный крик, полный подлинной женской любви и настоящей бабьей тоски.
Крикнув это, Влада ломанулась к Виктору, расталкивая однокурсников.
Божена с подругами сначала рты разинули от удивления, а затем стали смеяться. Не смеялась только Лора: она так и осталась с разинутым ртом и выпученными глазами.
Добравшись до Виктора, Влада заключила его в объятия.