Потом один из них посмотрел мне в лицо, и я едва не замер на месте. Глаза у него были мутные, белесые. Словно смотришь в два вымоченных в молоке шарика ваты.
Человек протянул ко мне руку. Скрюченные пальцы, желтые ногти… Он облизал пересохшие от явного недостатка влаги губы и пробормотал:
– Монета есть?
Я промолчал, оглядываясь через плечо. Вроде бы по узкому переулку никто за мной не следовал, и я вздохнул с облегчением.
Белоглазый поднялся на ноги, придерживаясь за стену:
– Есть у тебя с собой хоть что-нибудь в помощь бедолаге?
Человек устало и криво улыбнулся, обнажив белые, ничем не отличающиеся по цвету от зубов десны. По лицам его приятелей бродили точно такие же улыбки.
Один из них сунул руку за спину и извлек тонкую, блеснувшую в скудном свете полоску. Я тяжело сглотнул и попятился:
– Н-нет, у меня ничего такого… Простите, я…
А не пора ли сбежать отсюда?
Пока я думал, белоглазый положил мне руку на плечо и довольно крепко его сжал, вцепившись в плоть длинными пальцами. Неожиданная сила, заключавшаяся в столь истощенном теле, меня озадачила. Ветхая рубаха висела на его плечах словно на вешалке. Пожалуй, еще несколько дней под забором – и она совсем истлеет.
Волосы белоглазого свисали жидкими вялыми прядями, кожа была нездорового оттенка – местами белого, местами желтоватого.
– Отпусти!
Я попытался вырваться, но гнев иссяк, и силы меня покинули. Нахлынули усталость и обещание новой боли, едва утихшей после побоев торговца.
– Обыщите его, – буркнул белоглазый, обращаясь к товарищам. – Вдруг найдем что-то на продажу, тогда купим еще белой отрады.
О чем это он?..
– Чик-чирик! – донеслось из дальнего конца переулка, и все, кроме меня, обернулись.
Я шевельнуться не мог – белоглазый держал крепко, а пронзительный свист тем временем повторился:
– Чик-чирик!
– Кто идет? – прищурился бродяга, вглядываясь вдаль.
– Человек, у которого есть то, что вам требуется, чик-чирик! Отпустите мальчика, и давайте меняться.
Бродяга распахнул глаза и облизал губы:
– Сколько у тебя с собой?
– Сколько нужно. Отдайте мальчишку и получите порцию счастья. На сегодня ее тебе и твоим друзьям точно хватит. А на завтра будете искать сами. Идет?
Хватка белоглазого слегка ослабла, и я изо всех сил сдавил его запястье, пытаясь высвободиться из захвата.
– Н-нет, – промямлил он.
Подошли другие белоглазые, и в меня вцепилось множество рук. В конце переулка послышались голоса. Похоже, приближаются преследователи, возбужденные моими проделками в ларьке. Судя по всему, мне придется несладко в любом случае.
– За одну порцию белой отрады мы мальчика не продадим, – фыркнул белоглазый. – Есть у тебя еще?
– Ай-ай-ай… Постыдись! Разумеется, вы можете поступить и так, но стоит ли? Три белоглазых птички с маленьким мальчиком в клювике? Люди обратят внимание. Пойдут слухи. Много ли пройдет времени, прежде чем кутри начнут задавать вопросы? А ведь они чаще пользуются своими длинными острыми ножами, а не языком. – Мне показалось, что человек язвительно улыбается. – Итак, сумеете ли вы тогда продать мальчика? Я сильно сомневаюсь. А вот если вы его отпустите, толика белой отрады вам на сегодня точно обеспечена.
Белоглазые переглянулись и зашептались.