Необыкновенная жизнь обыкновенного человека. Книга 5. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да постой, — остановила его старуха, — ваш кушать не хочу? — повернулась она к Борису, по-русски она говорила гораздо хуже, чем муж. А её дочь (или невестка) и мальчишка, очевидно, и совсем не знали русского языка и смотрели на военных испуганными глазами.

— Спасибо, кушать мы не хотим, а вот не скажете ли вы, где здесь близко есть большой дом? — обратился Борис к старику.

— Большой дом? Здесь много больших домов. Зачем вам большой дом?

— У нас госпиталь, нам нужно здание для него.

Слово «госпиталь», видимо, оказалось понятным и молодой женщине. И она, обращаясь к старику, быстро заговорила по-эстонски. Тот согласно кивнул головой и сказал:

— Зачем вам большой дом? Тут недалеко от нас находился немецкий госпиталь. Раньше это была больница, а когда немцы пришли, стал госпиталь. Это недалеко, улица Нарвская, дом шесть.

— Замечательно, а немцы его не взорвали? — спросил Захаров.

— Нет, нет, они здесь ничего не взрывали, — ответил старик.

— Помогите нам, пожалуйста, его найти, мы вас на машине туда и обратно отвезём.

Старик немного поколебался, затем надел на голову какую-то странную старую шапку и, что-то сказав по-эстонски женщинам, направился к двери.

Борис, заметив их встревоженные лица, обратился к старушке:

— Не беспокойтесь, бабушка, ваш муж только покажет нам здание госпиталя, и мы его сейчас же привезём обратно.

— Зачем привозить? — заметил старик. — Тут близко, я и сам дойду.

Вскоре в «козлике», кроме шофёра, Бориса, Захарова и двух автоматчиков, кое-как уместился и эстонец. Лагунцов следуя его указаниям, сделал несколько поворотов и выехал на нужную улицу. Машина остановилась, старик вылез и показал рукой на видневшееся по левой стороне улицы длинное трёхэтажное здание с большими окнами и лепными украшениями на карнизе и простенках:

— Вот этот госпиталь! Господин начальник, вы поезжайте дальше без меня, а я домой пойду.

Было понятно, что, указывая местоположение немецкого госпиталя и желая помочь русским, старик боялся, как бы ему впоследствии это не припомнили вернувшиеся немцы или свои же эстонцы. «Ведь неизвестно ещё, какое правительство будет в Эстонии», — думал он.

Вскоре Алёшкин и Захаров вошли в прекрасно сохранившееся здание, по внутреннему облику которого с совершенной ясностью было видно, что оно принадлежало ранее какой-то крупной эстонской больнице, и до самых последних дней использовалось фашистами как госпиталь.

Беглый осмотр помещения, занявший всего каких-нибудь 15 минут, подтвердил это, а также и то, что фашисты покинули здание всего пару дней назад. Их уход происходил в большой спешке и панике. Почти во всех палатах койки, матрацы, подушки и даже одеяла находились на месте, в углах некоторых палат валялись сваленные в кучу грязные простыни и бельё, пол покрывали обрывки окровавленных бинтов. Разнообразные медикаменты валялись в страшном беспорядке на полу, на столах и в шкафах двух комнат, отведённых под аптеку. В операционном блоке большая часть инструментов оставалась в шкафах и стерилизаторах. В отдельном кабинете стоял, по-видимому, совершенно исправный рентгеновский аппарат. Электропроводка и водопровод в здании были не нарушены. Единственным обнаруженным недостатком, кроме грязи и беспорядка, было то, что на первом этаже несколько стекол в окнах оказались разбиты.

Пробежав по всему зданию, Алёшкину и Захарову не удалось проникнуть в одну из комнат третьего этажа, запертую на замок и запечатанную сургучной печатью с фашистским знаком. Не удалось также попасть и в, очевидно, большое полуподвальное помещение, отделённое от остального здания крепкой железной дверью, также запертой на замок.

Даже этого беглого осмотра хватило, чтобы удостовериться: после необходимой подготовки через каких-нибудь три-четыре часа здесь можно будет принимать раненых, а спустя сутки и весь дом можно привести в полный порядок.

Стараясь не терять времени, Борис отправил на машине Захарова за колонной, оставленной на окраине города, и поручил ему выделить двух санитаров для установки указателей о местонахождении госпиталя. Такие указатели всегда ставили на перекрёстках дорог и прикрепляли к деревьям по дорогам, ведущим к госпиталю. Они представляли собой дощечки стрелообразной формы с надписью крупными печатными буквами, сделанной краской, а иногда и просто чернилами: «Хозяйство Алёшкина», а перед этим был нарисован красный крест.

В начале войны таких указателей никто не делал — не было времени, да и медицинские учреждения так быстро меняли своё расположение, что таблички были бы просто бесполезны. А с того времени, как наши войска перешли к стойкой обороне, а затем и двинулись в наступление, указатели стали необходимыми и обязательными.

Отправив Захарова и Лагунцова, Борис поставил у входа в здание на улице часового — санитара с автоматом, приказав без его разрешения в здание никого не впускать. Со вторым санитаром он приступил к более подробному осмотру здания и распределению его помещений между отделениями госпиталя.

Начали осмотр с первого этажа. Там, кроме приёмной, способной стать сортировочным отделением, помещался рентген-кабинет, аптека, лаборатория и две большие совершенно пустые комнаты, вероятно, ранее служившие палатами. Их Борис предназначил для команды выздоравливающих. На этом же этаже, недалеко от главного входа, в самом центре здания находилась комната, заставленная столами и шкафами. У стены стоял полураскрытый сейф. Пол этой комнаты, столы и некоторые из шкафов были завалены грудами бумаг. Борис, при своём скудном владении немецким языком, сумел определить, что это истории болезней раненых госпиталя и какие-то хозяйственные, бухгалтерские документы.

Рядом с этой комнатой через небольшой коридорчик они обнаружили узенькую дверь, на которой была прикреплена эмалированная дощечка с надписью «Ober arct», Борис догадался — «главный врач». Дверь оказалась запертой. Вместе с санитаром они открыли её, приложив немалые физические усилия. За дверью оказалась прихожая, ведущая в комнату, где стоял отличный письменный стол, кресло, шкаф, несколько стульев и большой кожаный диван. На столе и в шкафу Алёшкин обнаружил медицинские книги на немецком языке, большое количество различных иллюстрированных немецких журналов и газет лежали как попало. Вторая дверь из прихожей вела в ванную комнату, соединённую с туалетом. В этом помещении стоял затхлый запах одеколона, табака, водки и ещё чего-то невероятно противного, чем воняли почти все помещения, занимаемые ранее немецкими офицерами, в которых Борису приходилось бывать — землянки, домики и зданиях. Он немедленно открыл оба окна, выходившие на улицу.

На втором этаже находился прекрасный операционный блок со всем оборудованием, электрическими светильниками, устройством для мытья рук, лежавшими в беспорядке хирургическими инструментами и несколькими халатами. Соседняя изолированная комната имела окно, выходившее во двор, кровать, хороший стол, кресло и два стула. Борис предположил, что это могла быть палата для какого-нибудь начальника из высшего командного состава. Он решил использовать её для своего жилья. Комната находилась близко от операционного блока, в центре здания, почти рядом с лестницей, что позволяло быстро попасть на любой этаж.

Другую половину этого этажа занимали палаты по обе стороны широкого коридора. В некоторых стояли железные сетчатые никелированные кровати, в других — двухъярусные деревянные койки. Очевидно, первые палаты предназначались для офицерского состава, а вторые — для рядового.

Борис и сопровождавший его санитар Максимов, служивший в госпитале со дня его формирования и поэтому отлично знавший все нужды этого хозяйства, остались довольны осмотром здания. Подсчитав койки, они убедились, что на этом этаже можно было легко разместить около 150 раненых, а если во всех палатах поставить двухъярусные койки, то и все триста. Палаты, если не считать нескольких разбитых стёкол в дверях и окнах и захламленности их разным тряпьём, можно было использовать хоть сейчас.

На третьем этаже имелась небольшая комната, служившая перевязочной, на что указывал стол и лежавший на нём инструментарий. Кроме того, там же находилось шесть палат, заставленных двухъярусными койками. Здесь тоже можно было разместить около двухсот человек. Ну, а если учесть ещё и две палаты на первом этаже, то весь госпиталь мог обеспечить приём и содержание не менее шестисот раненых. Борис надеялся, что этого будет достаточно. Он, конечно, понимал, что вывоза раненых не стоит ждать, по крайней мере, в течение 5–6 дней, пока не подойдут и не развернутся госпитальные базы армии и фронта. Возможно, за это время большего количества раненых и не поступит. В период наступательных боёв, после того, как были прорваны долговременные оборонительные рубежи немцев на реке Нарва, дальнейшее преследование отступающего врага происходило без серьёзных сражений, ограничиваясь лишь эпизодическими боями, не приносившими больших потерь. Даже Таллин немцы не пытались оборонять и сопротивлялись только в порту, стремясь задержать советские танки и пехоту, чтобы дать отойти загруженным их войсками судам.

Сейчас из порта ещё продолжала доноситься ружейно-пулемётная стрельба и выстрелы танковых орудий. Своим достаточно уже опытным ухом Алёшкин уловил, что перестрелка становится всё слабее и беспорядочнее, очевидно, бой в порту подходит к концу.