– Бонни? – сказала я, ковыряясь в тарелке с ягодами.
– Да, дорогая?
– Вы ведь хорошо знаете Фрэнка?
Она улыбнулась из-за раковины, где загружала посудомоечную машину. – Ну, я у него работаю уже четырнадцать лет, так что да, надеюсь, что да.
– Просто, – бормочу я, – на днях он разозлился на меня из-за ужасной ерунды – той соломенной шляпы.
Она вытаращила глаза.
– Вы не знаете почему? – Я сделала глубокий вдох. – Он так смотрел на меня, так говорил… Я все думаю и думаю об этом. В его глазах читалась… неприязнь.
– Не может этого быть, – ответила Бонни. – Какая неприязнь? Мистер Бейкер любит вас!
Я покачала головой.
– Но…
– Пожалуйста, не волнуйтесь, миссис Бейкер, – сказала она, возвращаясь к раковине. – Он просто слишком много работал, вот и все. – Она улыбнулась. – Это сказывается на мужчинах.
Я вздохнула, пытаясь поверить, что так и есть.
– Вы правы. Наверное, у него просто был неудачный день. – Я отправила в рот последнюю малинку и отнесла тарелку в раковину.
– Вот именно, – сказала Бонни, переключаясь на тарелки.
Я решила выбросить эту историю из головы вместе со своими тревогами. В то утро я отправилась погулять по окрестностям, а потом зашла в ближайшее кафе, села за угловой столик, выпила кофе и стала писать письмо Милли. «Круассанам здесь далеко до лондонских, но мне нравятся некоторые другие штуки, например, бейглы, такие странные рыхлые булки – как будто троюродные братья пончиков, только не жареные. Американцев от них за уши не оттащишь. А вчера я впервые попробовала авокадо. Оно мягкое и необычное, а вкуса я так и не разобрала».
Я отложила ручку, и лишь через некоторое время решилась написать то, что действительно хотела: «Ты вернула пиджак Эдварду? Ты… видела его?»
Я вздохнула и убрала ручку с бумагой в сумку. Книгу я оставила дома, поэтому взяла газету и, просмотрев местные объявления, обрадовалась: на вторую половину дня была назначена распродажа имущества совсем рядом.
Указанный адрес привел меня к большому дому в стиле крафтсман[23] в нескольких кварталах от кафе. Дверь была открыта. Войдя, я увидела несколько столов с тщательно отобранными вещами, которые покойный владелец, должно быть, собирал всю жизнь. От меховых палантинов и винтажных украшений до домашнего декора и предметов искусства – каждая вещь казалась высококачественной, и, когда я все это осматривала, мое сердце трепетало. Это лучше всякого «Хэрродса».
Я провела долгие часы у этих столов, полагаясь на свои глаза, взвешивая каждую понравившуюся вещь в руке.
Нерешительность, которая тяготила меня с момента приезда в Калифорнию, мгновенно исчезла. Я увидела сделанную из глины коробку цвета океана и объявила, что беру ее. Я просмотрела каждую книгу и выбрала первые издания. Радужная ваза с надписью «ФЕНТОН» очаровала меня, как и украшения в стиле ар-деко. Я примерила геометрические броши и браслеты, представив себя в золотом веке Голливуда. Вот оно, мое новое американское увлечение – или, может быть, увлечение моего альтер эго: охота за сокровищами из прошлого.
Фрэнк дал мне свою чековую книжку, но я ни разу ею не воспользовалась. В тот день я наконец достала ее и заплатила за все вещи.
Глава 11
Валентина
На следующий день
– Доброе утро, – говорю я Милли, уставившейся в экран рабочего компьютера, и протягиваю ей стаканчик кофе из кафе «Флора».
– Ух ты, спасибо, – говорит она, отпивая глоток. – Знаешь, твоя мама вечно раздавала кофе всем жаждущим. Это была ее фишка.
Я киваю, вспомнив маму в маленьком кафе рядом с пляжем: в руках у нее поднос с лимонадом для меня и двумя стаканчиками кофе – второй она готова отдать кому угодно, от местного бездомного до почтальона на углу улиц Парк и Оушен. В какой-то момент я тоже приобрела эту привычку – наверное, это мама заговорила во мне.
– Как дела? – спрашивает она. В магазин входит Лайза и машет нам рукой.
– Хорошо, – говорю я, помахав в ответ Лайзе. – Я нашла мамину последнюю записку.
[23] Популярный в США стиль загородного строительства.