— Значит, сделка для вас не состоялась,— печально проговорил он.
Те, другие, не-корабли засеяли те, другие, мироздания гнильцой. Вафф ощущал тяжкое бремя. Что, если у него не получится ее убить?
— Как ты смеешь все время предлагать сделку с Преподобной Черницей?— осведомилась она.— Понимаешь ли ты, что цену назначаем мы?
— Мне неведомы ваши обычаи, Преподобная Черница,— сказал Вафф.— Но по вашим словам я чувствую, что я оскорбил вас.
— Извинение принимается.
«Никакого извинения и не подразумевалось!» Он вкрадчиво на нее посмотрел. По ее поведению можно было предсказать очень многое. Пользуясь своим тысячелетним опытом, Вафф мысленно подвел итог всему, что удалось выяснить: эта женщина из Рассеяния пожаловала к нему из-за жизненно важной для нее информации. Следовательно, у нее нет другого ее источника. Он ощущал в ней отчаянность. Хорошо замаскированную, но определенно присутствующую. Она нуждается в подтверждении или в опровержении чего-то, чего страшится.
До чего же она похожа на хищную птицу, со своими когтистыми руками, так расслабленно брошенными на подлокотники кресла! «Рыба гниет с головы». Он сказал это, она не расслышала. Ясно, атомарное человечество продолжает взрывообразно накатываться на это Рассеяние Рассеяний. Люди, представляемые этой Преподобной Черницей, не изобрели способа засекать не-корабли. Вот в чем дело. Она так же охотится за не-кораблями, как и Бене Джессерит.
— Ты ищешь способ уничтожить невидимость не-корабля,— проговорил он. Это заявление от такого эльфоподобного мане-кенчика, сидящего напротив, ее явно ошеломило. Он заметил на ее лице страх, сменявшийся сперва гневом, а потом решимостью.
Затем она снова прикрылась непроницаемой маской хищницы. Она, конечно, понимала, что он видел.
— Значит, вот что вы проделали с вашим гхолой,— сказала она.
— Это то, чего добивался Бене Джессерит,— солгал Вафф.
— Я тебя недооценила,— сказала она.— Ты допустил такую же ошибку?
— Я так не думаю, Преподобная Черница. Проект выведения, породивший вас, явно внушителен и грозен. Я так понимаю, ты можешь убить меня ударом ноги, не успею я и глазом моргнуть. Ведьмы вам и в подметки не годятся.
Довольная улыбка смягчила ее черты.
— Станут ли тлейлаксанцы нашими слугами добровольно или понесут кару?
Он и не старался скрыть свое негодование.
— Ты предлагаешь нам рабство?
— Это один из ваших выборов.
Теперь она его! Высокомерие, вот ее слабость. С покорным видом он спросил:
— Что вы нам прикажете?
— Ты возьмешь с собой в качестве гостей двух молодых Преподобных Черниц. Им надо будет скреститься с тобой и... научить тебя нашим путям к экстазу.
Вафф два раза медленно вдохнул и выдохнул.
— Стерилен ли ты?
— Только наши Лицевые Танцоры являются мулами,— она наверняка уже знает. Ведь это известно всем.
— Ты называешь себя Господином,— сказала она.— Но ты и самому себе не господин.
«Побольше тебя, сука Преподобная! И я называюсь Машей-хом — вот что еще может тебя уничтожить».
— Две Преподобные Черницы, которых я пошлю с тобой, осмотрят на Тлейлаксе все и возвратятся ко мне со своим отчетом,— сказала она.
Он вздохнул, как бы уступая.
— Эти молодые женщины миловидны?
— Преподобные Черницы!— поправила она его.